Смотря на нихъ: одного холоднаго, молчаливаго, шагающаго но комнатѣ, заложивъ руки за спину, въ застегнутомъ до верху, безукоризненно чистомъ сюртукѣ,-- а другого, развалившагося въ креслѣ, съ полуразстегнутымъ жилетомъ, съ восторгомъ говорящаго о Рубенсѣ, его любимомъ живописцѣ, безъ всякой заботы о пеплѣ, который сыпался съ сигары на его одежду -- легко было замѣтить существовавшую антитезу между инстинктами, чувствами и идеями этихъ, къ удивленію, единоутробныхъ братьевъ.
-- Ну, а что дѣло со "Звѣздой"? неожиданно спросилъ Морганъ:-- Правда-ли, что вы намѣрены поднять исторію изъ за обнародованнаго плана мобилизаціи?
-- Непремѣнно. Мы хотимъ знать, кто зачинщикъ, и мы этого добьемся.
-- Развѣ очень важное дѣло сообщить публикѣ сегодня то, что вы сообщили бы ей завтра?
-- Какъ же не важное дѣло! Секретныя бумаги украдены изъ военнаго министерства! Всѣ надежды, возлагаемыя на эту мобилизацію, рушились съ разглашеніемъ плана, который долженъ былъ оставаться въ тайнѣ до послѣдней минуты. И все это для грязной биржевой игры! А ты еще спрашиваешь "развѣ это такъ важно"?.. Это не только важно, мой милый, это преступно!
-- Ну, ладно!.. Такъ значитъ слѣдствіе идетъ?
-- Да; негодяй, который продалъ планъ въ газету, еще не арестованъ; по ты, конечно, знаешь изъ сегодняшнихъ вечернихъ газетъ, что арестована какая-то Годфруа...
-- Да, знаю... Но у нея не могли найти ничего важнаго.
-- Какъ не могли?.. Что ты хочешь этимъ сказать?..
-- Очень просто... Газеты говорятъ, что она успѣла сжечь всѣ свои бумаги, когда къ ней пришла полиція: поэтому, я и думаю, что у нея ничего нельзя было найти.