-- Я думаю, что у чорта страсть вмѣшиваться въ дѣла, которыя до него не касаются, и, что благоразумно ожидать и сегодня его вмѣшательства.
-- Молчи, старая ворона!.. А по твоему какъ, Тереза?
-- Не спрашивай меня... Если ты увѣренъ, что Эдуардъ заставитъ замолчать своихъ противниковъ, то эта сходка можетъ хорошо кончиться для него и для тебя... Но противники сильны... и я боюсь!..
-- Публика, говорятъ, хорошо настроена.
-- Разсказываютъ, что львы, отвѣтилъ Форжассъ: бываютъ въ хорошемъ расположеніи духа за пять минутъ передъ тѣмъ, какъ имъ суждено разорвать своего укротителя... Весь вопросъ въ томъ -- съумѣетъ-ли твой братъ понравиться толпѣ и взять надъ ней верхъ; если онъ не успѣетъ въ этомъ,-- бѣда... и, по несчастью, бѣда не для него одного! Я думаю, какъ Тереза, что вы имѣете дѣло съ сильными противниками и очень боюсь результата этой сходки.
Узкая и темная ложа, въ которой они разговаривали, была на одной высотѣ съ балкономъ. Только кое-гдѣ были зажжены газовые рожки, и ихъ желтоватое пламя зловѣще мерцало въ полумракѣ залы.
-- Замѣчаете вы, сказалъ Фаржассъ: что театральная зала, пустая и мало освѣщенная, походитъ на склепъ?
-- Ахъ! замолчи, зловѣщій воронъ, сказала Тереза.
Въ эту минуту зажглась люстра. Зала выступила изъ мрака со своими закопчеными стѣнами, облупившейся позолотой и пыльными, красными, бархатными занавѣсями; ея мрачный видъ мгновенно исчезъ. На сценѣ дѣлались послѣднія приготовленія для народной сходки. Въ глубинѣ была устроена эстрада съ длиннымъ столомъ и стульями для предсѣдателя и членовъ бюро. По обѣнмъ сторонамъ тянулись нѣсколько рядовъ скамеекъ для журналистовъ, а впереди помѣщались маленькій столикъ и стулъ для оратора.
Вскорѣ на сценѣ появилось нѣсколько человѣкъ, въ числѣ которыхъ Фаржассъ узналъ главнаго устроителя сходки, стараго генерала временъ коммуны -- Гюга, основателя "Отщепенца". Журналисты, муниципальные совѣтники и именитые избиратели входили въ залу чрезъ особую дверь и занимали мѣста одни на сценѣ, другіе въ оркестрѣ и на балконѣ.