И мрачный видъ его друзей ясно говорилъ, что они раздѣляли его мнѣніе.
Онъ всталъ, чтобы уйти и ужъ открылъ дверь, какъ неожиданно послышался голосъ предсѣдателя:
-- Слово принадлежитъ гражданину Маріюсу Видалину!..
Косталла молча заперъ дверь и возвратился на свое мѣсто.
-- Отчего ты не уѣзжаешь? спросила Тереза: вѣдь этотъ мальчишка наговоритъ тебѣ только непріятностей.
-- Все равно, я хочу слышать его.
Стоя передъ столомъ, Маріюсъ началъ говорить. Первыхъ фразъ нельзя было разслышать за шумомъ и говоромъ въ залѣ; но ни прошло и минуты, какъ всѣ умолки и стали слушать оратора съ любопытствомъ и тревожнымъ ожиданіемъ.
-- Этотъ негодяй пользуется авторитетомъ! сказалъ Фаржассъ.
Дѣйствительно онъ пользовался громаднымъ авторитетомъ, благодаря его звучному мужественному голосу, представлявшему странный контрастъ съ его щедушной, блѣдной фигурой, пламенной искренности его рѣчи и страстному одушевленію, выражавшемуся въ его, сверкавшихъ огнемъ, глазахъ.
-- Граждане, началъ онъ: вы только что слышали защиту обвиняемаго. Мы обвинили его и продолжаемъ обвинять въ злоупотребленіи его депутатской властью, въ продажѣ своей протекціи и въ торговлѣ государственными наградами. Онъ отвѣчалъ неискренно, давалъ только неопредѣленныя объясненія, равносильныя признанію...