«Сделайте же что-нибудь! — хотелось закричать Тонино. — Сделайте что-нибудь!
Помогите мне!»
Он шагал взад и вперед по столовой, выходил в коридор и пугался своего одиночества.
Он больше не пытался сдержать слезы. Теперь они текли у него по щекам. Он чувствовал их тепло, ощущал их горечь на губах. Бедный Тонино-невидимка! Всего несколько часов тому назад он обрадовался, когда понял, что учитель его не увидит и не сможет вызвать к доске. А теперь он был бы даже рад принести домой двойку в дневнике…
«Я тут больше не выдержу, — подумал Тонино, — лучше пойду во двор».
Мальчики из их двора с обедом справились быстро, словно то был скучный урок, и теперь сошли вниз, чтобы размять ноги. Конечно, здесь нельзя было играть по-настоящему: это запрещалось, и дворник, хоть и был добрым человеком, ни за что не допустил бы нарушения правил. Но все же можно было побегать или поболтать, собравшись где-нибудь в уголке.
Во дворе была разбита клумба, а посреди нее возвышалась сосна. Ходить по клумбе, конечно, запрещалось. Но Тонино уселся на густой ковер из сухих игл, прислонившись спиной к дереву.
«Дворник не может меня видеть. Пусть хоть это меня утешит». Вокруг раздавались голоса ребят.
«До чего я завидую им! — подумал Тонино. — Как они все счастливы! Могут глядеть друг другу в лицо. Могут взяться за руки и поболтать друг с другом. Если захотят, могут и подраться, чтоб потом снова помириться».
До чего важными и прекрасными казались ему теперь все эти пустяки!