-- Слушай, ты! -- сказал Криппен с угрозой. -- Я иду в кухню и все ей объясню. Мне тебя жаль, но я сделал все, что мог. Пойдем и помоги мне объясниться.
Он повернулся к двери, но Пеппер, с силой отчаяния, ухватил его за рукав и удержал.
-- Она убьет меня! -- прошептал он, задыхаясь.
-- Не моя вина, -- сказал Криппен, отстраняя его от себя. -- Поделом тебе.
-- И она скажет всей этой толпе там за окном, -- продолжал Пеппер, -- и они убьют вас!
Капитан опять опустился на свое место и уставился на него, с лицом, таким же бледным, как и у него.
-- Последний поезд отходит в восемь, -- поспешно продолжал лоцман. -- Это рискованно, но это единственное, что вы можете сделать. Возьмите ее с собой прогуляться по полям, поблизости от вокзала. Оттуда видно подходящий поезд почти за версту. Разочтите хорошенько время и поймайте его; она бегать не может.
Возвращение их жертвы с чайными принадлежностями на подносе положило конец разговору, но капитан выразил свое согласие кивком головы из-за ее спины и уселся пить чай с напускной веселостью.
В первый раз со времени своего удачного появления он сделался разговорчив, и так смело и свободно говорил о разных случаях из жизни человека, которого изображал, что бывший лоцман сидел как на иголках от страха, что он в чем-нибудь да ошибется и проговорится. После чая он предложил прогуляться, и пока ничего не подозревавшая мистрисс Пеппер надевала шляпу, самодовольно похлопал себя но ноге, и доверчиво подмигнул своему товарищу по заговору.
-- Я не очень-то хорошо хожу, -- сказала невинная мистрисс Пеппер, -- так что ты должен идти потише, Джем.