Но в первый раз в жизни м-сс Спригс не могла ничего указать ему. Даже когда м. Поттер удалился и Этель ушла к себе наверх, она все еще оставалась безгласной. Некоторое время она сидела неподвижно, смотря на огонь и взглядывая изредка на дядю Гусси, курившего сигару, потом встала и нагнулась над мужем.
-- Делай, что сам сочтешь за лучшее, -- сказала она измученным голосом. -- Покойной ночи!
-- Что это все значит, насчет денег Альфреда? -- грозно спросил м. Спригс, когда дверь затворилась за ней.
-- Я помещу их в свое дело, -- отвечал дядя Гусси кротким голосом, -- в свое дело в Австралии.
-- Го, го! Тебе придется сначала перемолвить об этом словечко со мной! -- сказал Спригс.
Тот откинулся на спинку кресла и продолжал безмятежно смаковать свою сигару.
-- Ты делай, что хочешь, -- сказал он хладнокровно. -- Конечно, если ты все скажешь Альфреду, то я денег не получу, но Этель не получит его. Кроме того он тогда узнает, сколько лжи ты тут наговорил.
-- Я удивляюсь, как ты еще можешь глядеть мне в глаза! -- проговорил взбешенный каменщик.
-- И я дам ему понять, что ты должен был попользоваться половиной его ста десяти фунтов, да потом одумался, -- продолжал невозмутимый м. Прайс. -- Это такого рода юноша, который всему поверит. Дай ему Бог здоровья!
М. Спригс вскочил со стула и стал над шурином со сжатыми кулаками. М. Прайсь ответил яростно вызывающим взглядом.