-- Увѣряю васъ, у меня -- масса здраваго смысла, но я не имѣю возможности проявить его. Прежде всего, разъ уже рѣчь зашла о дядяхъ, позвольте мнѣ сказать, что я за всѣ сокровища міра не согласился бы сдѣлаться вашимъ дядею... Куда же вы?
-- Въ домъ.
-- Одну секунду... Вы видите, я только-что началъ здраво разсуждать.
-- Я подожду, покуда вы напрактикуетесь.
-- Вы не даете мнѣ возможности для этого,-- сказалъ Эдуардъ, слѣдуя за нею;-- я хотѣлъ бы сказать вамъ нѣчто по секрету, вамъ одной. Неужели вамъ не любопытно?
-- Нѣтъ,-- отвѣтила она, глядя прямо передъ собою.
-- Что-жъ? Я могу сказать это и въ домѣ,-- прошепталъ онъ, покоряясь своей участи.
-- Тамъ у васъ будетъ больше слушателей: дядя -- дома,-- сказала дѣвушка, вздохнувъ свободнѣе, когда они поднялись на крыльцо.
Она такъ быстро вошла въ гостиную, что читавшій у окна книгу капитанъ взглянулъ на нее съ удивленіемъ. Отъ него не ускользнуло выраженіе мрачной рѣшимости на лицѣ м-ра Тредгольда.
-- М-ръ Тредгольдъ пришелъ сюда для того, чтобы говорить о вещахъ, имѣющихъ смыслъ,-- скромно сказала дѣвушка.