-- Да, прехорошенькую маленькую шкуну, и если вы, джентльмены, ничего противъ этого не имѣете, мы съ Питеромъ желали бы назвать ее "Красавицей Эмиліей". Питеръ немного сентименталенъ, но я не осуждаю его за это... Покойной ночи!
Онъ медленно открылъ дверь, и сентиментальный Дёккетъ, все еще державшій свертокъ съ сапогомъ м-ра Стобелля, радостно проскользнулъ въ нее. Капитанъ послѣдовалъ за нимъ, но затѣмъ пріостановился и просунулъ въ комнату свое красное лицо.
-- Еще одно,-- проговорилъ онъ лукаво:-- она необыкновенно похожа на нашу погибшую "Красавицу Эмилію". Доброй ночи!
Дверь захлопнулась, но Тредгольдъ и Чокъ не шевелились. Они тупо уставились на дверь, и ихъ неподвижность обезпокоила даже м-ра Стобелля, отличавшагося тугимъ соображеніемъ.
-- Случилось что-нибудь непріятное?-- спросилъ капитанъ Бауэрсъ.
Отвѣта не было. Стобелль, тяжело поднявшись съ мѣста, двинулся къ выходу. Тредгольдъ и Чокъ машинально послѣдовали за нимъ и, остановясь въ дверяхъ, безмолвно смотрѣли на дорогу, ведшую къ долинѣ "Солнечныхъ Часовъ".
Капитанъ Брискетъ и его вѣрный помощникъ исчезли.
Съ англ. О. Ч.
"Вѣстникъ Европы", NoNo 8--9, 1905