-- Что вы дѣлаете въ моей каютъ-компаніи?-- продолжалъ капитанъ, взглядъ котораго миссъ Виккерсъ спокойно выдержала, не опуская своихъ зеленоватыхъ главъ.
-- Я пришла къ вамъ на,-- подчеркнула она,-- въ гости въ моему жениху.
-- Но этого нельзя,-- возразилъ капитанъ съ кротостью, удивившей его самого,-- одно изъ правилъ...
-- Знаю ихъ вдоль и поперекъ,-- нетерпѣливо прервала миссъ Виккерсъ,-- не убудетъ отъ этого вашей кухни. Пожалуйста, не становитесь между мною и моимъ Джозефомъ,-- я этого не допущу. Сами вы не женаты, такъ не хотите, чтобы женились и другіе люди. Почему бы мнѣ не говорить и не смѣяться? Не для показа одного мнѣ данъ отъ Бога языкъ.
-- Послушайте, моя милая,-- началъ-было капитанъ, но онъ былъ безсиленъ остановить новый потокъ ея рѣчей.
-- Пожалуйста не называйте меня вашею милой! Слава Богу, я -- не ваша милая. А еслибы вы побольше знали дѣвушекъ, вы бы поняли, что нельзя ихъ разлучать съ ихъ милыми. И ни одна дѣвушка...
Капитанъ для проформы сдѣлалъ видъ, что желаетъ позвонить въ колокольчикъ. Миссъ Виккерсъ осталась невозмутимой.
-- Я рѣшила, что лучше всего объясниться съ вами на чистоту. Я всегда говорила Джозефу, что вы не такъ страшны, какъ кажетесь. Рѣшительно не понимаю: почему онъ такъ боится васъ? Одна нервность и больше ничего... Добрый вечеръ!
Она тряхнула головою и удалилась на кухню, заперевъ за собою дверь. Капитанъ Бауэрсъ, все еще ошеломленный, снова усѣлся въ креслѣ и, взглянувъ на лежавшія на столѣ "правила", усмѣхнулся себѣ въ бороду.