-- М-ру Стобеллю давно слѣдовало объ этомъ подумать, душечка, но лучше поздно, чѣмъ никогда,-- замѣтила м-ссъ Чокъ.
-- Дѣло въ томъ,-- началъ снова м-ръ Чокъ,-- что еслибы море не оказалось полезнымъ для м-ссъ Стобелль, ей уже нельзя было бы вернуться. А безъ сомнѣнія, такая поѣздка сильно потрясетъ ея нервы.
-- Нѣтъ, не потрясетъ,-- изрекъ м-ръ Стобелль, отирая усы.
-- Развѣ она хорошо переноситъ море?-- освѣдомился м-ръ Чокъ, дивясь такому замѣчанію.
-- Не знаю, но эта поѣздка не потрясетъ ея нервы: она не поѣдетъ,-- заключилъ м-ръ Стобелль, передавая свою чашку.
М-ссъ Чокъ вскрикнула и обмѣнялась съ м-ссъ Стобелль взглядомъ, полнымъ огорченія, а хозяинъ, объяснивъ положеніе дѣла, принялся за ѣду.
-- Развѣ вы не думаете, что поѣздка можетъ принести ей пользу?-- выговорила наконецъ м-ссъ Чокъ.
-- Можетъ принести, а можетъ и не принести.
-- Но вѣдь можно попробовать,-- настаивала м-ссъ Чокъ,-- наконецъ, это избавляетъ васъ отъ массы расходовъ... Я, напримѣръ, разсчитываю запереть домъ и распустить слугъ, изъ содержаніе такъ дорого стоитъ... А главное -- подумайте объ ея здоровья! Она такъ измѣнилась послѣ этого бронхита. Подумайте, что бы вы стали дѣлать, какъ упрекать себя, еслибы съ нею что-нибудь случилось! Вы не вернете ее, если она уйдетъ...
-- Куда?-- довольно невнимательно освѣдомился м-ръ Стобелль.