-- Заботливость!-- воскликнула м-ссъ Чокъ, задыхаясь.
-- И какъ это я ничего не подозрѣвала? А онъ еще поцѣловалъ меня сегодня поутру! На прощаніе, конечно... Я должна была бы знать, что Робертъ всегда поставитъ на своемъ.
-- Еслибы вы не убѣдили меня отправиться на этотъ злосчастный завтракъ, ничего бы не случилось,-- проговорила м-ссъ Чокъ глухимъ голосомъ.
-- Почему же я знала? Помните, Робертъ еще сказалъ, что онъ, главнымъ образомъ, хлопоталъ для васъ? Мнѣ показалось, что вы были немножечко польщены, но я, по правдѣ говоря, удивилась.
Дрожавшая отъ гнѣва, м-ссъ Чокъ не находила отвѣта.
-- Ну, нечего тутъ сидѣть,-- философски продолжала м-ссъ Стобелль,-- лучше намъ отправиться домой.
-- Домой!-- воскликнула м-ссъ Чокъ, вспомнивъ о своихъ комнатахъ безъ ковровъ и драпировокъ: -- какъ только я подумаю объ этихъ людяхъ, угощавшихъ насъ шампанскимъ и говорившихъ о долгихъ вечерахъ на морѣ,-- я не знаю, что я готова сдѣлать! И вашъ отецъ былъ однимъ изъ нихъ!..-- набросилась, она на Эдуарда, который даже не попытался защитить своего заблуждающагося родителя.
Когда они вернулись въ гостинницу, гдѣ лакей вручилъ м-ссъ Чокъ письмо, лицо ея и осанка были такъ выразительны, что податель письма поспѣшилъ ретироваться.
Оно было отъ м-ра Стобелля и заключало въ себѣ лишь нѣсколько строкъ. М-ръ Стобелль извѣщалъ, что м-ръ Чокъ былъ заманенъ на судно обманомъ, и заканчивалъ замѣчаніемъ, что женщинамъ, вообще, не мѣсто на кораблѣ. Эту фразу, по мнѣнію м-ссъ Стобелль, слѣдовало считать за нѣчто вродѣ извиненія.
М-ссъ Чокъ прочла извѣщеніе, погруженная въ каменное молчаніе; она отказалась отъ чаю и прямо отправилась со своимъ багажемъ на станцію; во время переѣзда до Винчестера, она продолжала безмолвствовать и, по прибытія туда, поѣхала домой въ кэбѣ, несмотря на убѣдительныя просьбы м-ссъ Стобелль погостить у нея, покуда ея собственный домъ не будетъ приведенъ въ порядокъ.