Луны не было, небо закрылось тучами, и м-ръ Тредгольдъ очутился въ полной темнотѣ, чѣмъ можно было объяснить его непостижимую вѣжливость по отношенію въ стройному молодому кипарису, находившемуся въ углу лужайки. Онъ поспѣшилъ надѣть шляпу, и его извиненіе по поводу поздняго визита -- такъ и осталось недоконченнымъ. Нѣсколько сконфуженный, онъ прошелъ по саду раза два, не находя того, чего искалъ, какъ вдругъ раздавшійся надъ его головою легкій шумъ -- открылъ ему истинное положеніе дѣлъ. Благоразуміе и чувство приличія подсказали ему, что онъ долженъ уйти домой, но сердечное влеченіе склоняло его къ тому, чтобы сѣсть на скамью у подножія мачты и выжидать событій.
Прислонившись къ спинкѣ, онъ закурилъ сигару, чутко прислушиваясь въ малѣйшему шуму. Но плѣнница на вышкѣ не подавала признаковъ жизни. Въ тепломъ воздухѣ чувствовалось благоуханіе цвѣтовъ, и ничто не шевелилось, за исключеніемъ тѣни м-ра Таскера на кухонной шторѣ.
Часы сосѣдней церкви пробили три-четверти, а затѣмъ -- и десять часовъ. Сигара была докурена, и м-ръ Тредгольдъ принялся серьезно обдумывать свое положеніе:
-- М-ръ Тредгольдъ!-- послышался сверху рѣзкій голосъ.
М-ръ Тредгольдъ поспѣшно вскочилъ и устремилъ глаза вверхъ.
-- Миссъ Дрюиттъ!-- воскликнулъ онъ тономъ невыразимаго изумленія.
-- Я спускаюсь,-- послышался голосъ.
-- Пожалуйста, будьте осторожнѣе. Очень темно... Могу я помочь вамъ?
-- Можете -- войдя въ домъ.
Тонъ ея былъ такъ рѣшителенъ и рѣзокъ, что ему оставалось лишь повиноваться. Онъ сконфуженно шагалъ по гостиной, когда вошла миссъ Дрюиттъ съ раскраснѣвшимся лицомъ.