-- Да что они всѣ -- съ ума, что-ли, сошли?-- освѣдомился м-ръ Чокъ у Дёккета.
-- Нѣтъ, сэръ, только вы одинъ,-- отвѣтилъ тотъ съ величайшею вѣжливостью.
М-ръ Чокъ, увидавъ на лѣстницѣ три или четыре всклокоченныхъ головы, чуть не выронилъ ружье; инстинктивно онъ сдѣлалъ шагъ къ Питеру Дёккету, и не менѣе инстинктивно этотъ долготерпѣливый человѣкъ воздѣлъ руки, умоляя его не стрѣлять. Блѣдный и дрожащій м-ръ Чокъ напрасно старался успокоить его.
-- Но вы направляете на меня дуло, сэръ, и держите палецъ у курка!-- воскликнулъ помощникъ капитана.
М-ръ Чокъ извинился и спросилъ: почему убѣжали Стобелль и Тредгольдъ?-- на что Дёккетъ отвѣтилъ, что, по всей вѣроятности, видъ огнестрѣльнаго оружія дѣйствуетъ имъ, какъ и ему самому, на нервы. Послѣ долгихъ переговоровъ и объясненій, экипажъ судна, вмѣстѣ съ м-ромъ Стобеллемъ во главѣ, появился на палубѣ.
-- Все улажено, опасность миновала!-- заявилъ Тредгольдъ.
-- Люди стали смирными, какъ ягнята,-- сказалъ Брискетъ, осторожно завладѣвая ружьемъ, между тѣмъ какъ Стобелль отбиралъ у друга револьверъ.
М-ръ Чокъ слабо улыбнулся и былъ очень смущенъ, увидѣвъ, съ какимъ ужасомъ таращатъ на него глаза матросы и упорно держатся поодаль, не взирая на приказаніе капитана: "По мѣстамъ!" Взявшись самъ за рулевое колесо, Брискетъ шопотомъ объяснилъ, что, въ сущности, бунта не было, Дёккетъ -- нервный и склонный къ преувеличенію человѣкъ, но онъ, Брискетъ, проситъ пощадить чувства товарища и болѣе не упоминать объ этомъ прискорбномъ инцидентѣ.
-- Кто-то заперъ меня, однако, въ каютѣ,-- настаивалъ м-ръ Чокъ.
Капитанъ удивился. Вѣроятно, это случилось по ошибкѣ. Рядъ невѣроятныхъ случайностей... Но поразительнѣе всего было появленіе м-ра Чока на палубѣ -- и его рѣшимость.