Когда "Красавица Эмилія", подъ осторожнымъ управленіемъ капитана Брискета, пристала къ обѣтованному острову, оказалось, что размѣры его не превышаютъ трехъ-четвертей мили въ длину и двухъ съ чѣмъ-то -- въ ширину. Песчаный берегъ круто спускался въ морю; въ глубинѣ виднѣлись кокосовыя деревья и другая растительность, что составляло въ общемъ картину, на. которую м-ръ Чокъ взиралъ съ благоговѣніемъ пилигрима, увидѣвшаго святыню.
Какъ только бросили якорь, онъ сошелъ внизъ и появился на палубѣ, обремененный оружіемъ.
Въ лодку положили небольшую палатку, одѣяла, провизію, колья, заступъ и кирку, и, по отдачѣ приказаній капитану, трое другей отчалили. Сидѣвшій у руля, Питеръ Дёккетъ ввелъ лодку въ небольшую бухту, откуда удобно было высадиться. Носъ лодки врѣзался въ песокъ.
-- Хорошее мѣстечко, джентльмены,-- проговорилъ онъ,-- не думаю, чтобы здѣсь были люди.
-- Мы обойдемъ островъ, чтобы въ этомъ удостовѣриться,-- сказалъ Стоббель,-- вылѣзайте, Чокъ.
Захвативъ ружья, они отправились на рекогносцировку; матросы, по приказанію Дёккета, разбили палатку, вынули съѣстные припасы и ко времени ихъ возвращенія -- уже сидѣли въ лодкѣ, готовые вернуться на корабль.
Странное чувство одиночества охватило м-ра Чока, когда онъ слѣдилъ за удалявшеюся отъ берега лодкою. Шкуна подъ всѣми парусами, стоявшая на якорѣ въ полу-милѣ отъ берега, имѣла какой-то унылый, нежилой видъ. Ему пришло въ голову: черезъ сколько времени преданный Брискетъ успѣлъ бы подать имъ, въ случаѣ надобности, помощь, и онъ упрекнулъ себя, что не догадался захватить съ собою сигнальныхъ ракетъ. Задолго до наступленія вечера перспектива ночлега на берегу утратила всю свою прелесть.
-- Одинъ изъ насъ долженъ караулить,-- сказалъ онъ, когда Стобелль, послѣ сытнаго ужина и трубки, закутался въ одѣяло, готовясь заснуть.
Стобелль отвѣтилъ ворчаньемъ, вскорѣ перешедшимъ въ храпъ. Примѣру его послѣдовалъ Тредгольдъ, между тѣмъ какъ, томимый смутнымъ предчувствіемъ, м-ръ Чокъ продолжалъ бодрствовать, сжимая въ рукѣ револьверъ.
Новизна впечатлѣній, меланхолическій гулъ прибоя объ утесы и неопредѣленный слабый шумъ -- все мѣшало ему заснуть. Ему мерещились тяжелые шаги,-- перекликавшіеся подъ пальмами, тихіе гортанные голоса... Дважды онъ будилъ друзей и дважды былъ проклинаемъ ими.