-- Он был для меня дурным мужем, -- продолжала она все тем же рыдающим шепотом, -- но все же я хочу похоронить его честно и благородно.
-- Лучше предоставьте это нам, -- сказал шкипер. -- Мы, пожалуй, могли бы сделать это дешевле.
-- Нет, я пришлю сегодня вечером, -- решительно произнесла вдова. -- А что, это его платье?
-- Последнее, которое пришлось ему надевать, -- с пафосом произнес шкипер, указывая на кучу сложенной одежды. -- А вот и сундук его, все так, как он оставил, бедный малый.
Неутешная вдова нагнулась и, приподняв крышку, со слезами покачала головой, рассматривая содержимое сундука. Потом она связала все платье в узел, который засунула себе под мышку, взяла, не переставая рыдать, часы, ножик и несколько мелких денег из сундука, между тем как люди молча жестами спрашивали у покойника, смотревшего на нее через край своей койки, что им делать.
-- Вероятно, ему должны сколько-нибудь денег? -- осведомилась она, оборачиваясь к шкиперу.
-- О, безделицу, несколько шиллингов, -- проговорил тот неуверенно.
-- Я возьму их, -- проговорила она, протягивая руку.
Капитан опустил руку в карман и, в свою очередь, вопросительно взглянул на усопшего; но глаза Джорджа были снова плотно сомкнуты для всего земного, и после минутного колебания, шкипер медленно отсчитал деньги ей на руку.
Она опустила монеты в карман и, окинув неподвижную фигуру на койке еще одним прощальным взглядом, повернулась, чтобы уходить. Процессия снова направилась на палубу, но уже не в прежнем порядке. Повар заботливо держался в арьергарде.