-- Оставайтесь на месте, -- резко проговорил шкипер.
-- Но как же, не думаете же вы уморить несчастного голодом?
-- Это до меня не касается, -- кровожадно возразил шкипер. -- Если человек вздумал вломиться в мою каюту и оставаться в ней, это его дело. Я не обязан знать, что он там, и если я предпочитаю запереть свою каюту и ночевать на баке, где больше всякой нечисти, чем в десяти других баках, взятых вместе, и где воняет вдвое хуже, чем в десяти других баках, соединенных в один, это уж мое дело.
-- Да, но ведь и мне не особенно приятно ночевать на нижней палубе, -- проворчал помощник. -- Я могу сойти и лечь к себе на койку. Меня он не тронет.
-- Вы сделали так, как я хочу, приятель, -- сказал шкипер.
-- Я помощник, -- мрачно проговорил тот.
-- А я хозяин этого корабля, -- возразил шкипер. -- И уж если хозяин может оставаться на нижней палубе, то грошовый помощник и подавно!
-- Команде это не нравится, -- продолжал возражать помощник.
-- Чорт бы побрал команду! -- вежливо пожелал шкипер. -- А что касается до голодной смерти, то у меня там в каюте есть бутылка с водой, не говоря уже о кувшине, и мешок с сухарями под столом.
Помощник отошел посвистывая, а шкипер, который в душе далеко не был так спокоен, как хотел показать, начал соображать и придумывать всевозможные способы выпутаться из того затруднения, которое, как он предвидел, неминуемо ожидало его по прибытии в порт.