-- Твой удрученный видъ не вернетъ ее къ жизни,-- сказалъ шкиперъ, взглянувъ на меня и покачавъ головой.-- Ты бы лучше спустился въ каюту и выпилъ глотокъ виски; тамъ стоитъ бутылка на столѣ. Ты долженъ владѣть всѣми своими чувствами, когда придетъ полиція. И что бы ты ни дѣлалъ, ты ничего не долженъ говорить, что бы послужило къ твоему обвиненію.
-- Будь я на мѣстѣ этой бѣдной дѣвушки, я являлся бы къ нему,-- добавилъ матросъ, -- каждую ночь въ продолженіи всей его жизни, и стоялъ бы передъ нимъ весь мокрый, и вопилъ бы.
Я ничего не отвѣтилъ ему. Я самъ былъ слишкомъ потрясенъ, и, кромѣ того, я такъ боюсь привидѣній, что отъ одной мысли о необходимости оставаться совершенно одному ночью на пристани, послѣ всего случившагося, пришелъ въ ужасъ.
Я отправился на бортъ "Лицци и Анни", спустился въ каюту и нашелъ тамъ бутылку виски, какъ мнѣ и говорилъ шкиперъ. Тамъ я сѣлъ на сундукъ, выпилъ стаканчикъ, затѣмъ началъ обдумывать свое положеніе и волноваться при мысли объ исходѣ этого дѣла.
Виски согрѣло меня немного; но только я взялся за бутылку, чтобы снова подбодрить себя, какъ вдругъ услышалъ какой-то слабый звукъ въ каютѣ шкипера. Я поставилъ бутылку на мѣсто и сталъ прислушиваться, но всюду царила гробовая тишина, я снова взялъ бутылку, и только что успѣлъ налить себѣ капельку виски, какъ снова ясно услышалъ какой-то шипящій звукъ, а затѣмъ слабые стоны. Нѣсколько мгновеній я просидѣлъ, какъ окаменѣлый. Затѣмъ, поставивъ бутылку осторожно на мѣсто, я собрался уже выйти, какъ вдругъ дверь каюты отворилась и я увидѣлъ передъ собою утопленницу; съ лица и волосъ ея струилась вода.
Увидѣвъ ее, я выбѣжалъ, какъ сумасшедшій и упалъ въ объятья шкипера. Всѣ стоявшіе на пристани стали разспрашивать меня, что случилось. Когда я отдышался и разсказалъ имъ, то они всѣ разсмѣялись, кромѣ повара, который сказалъ мнѣ, что это было именно то, чего онъ и ожидалъ. Затѣмъ, я увидѣлъ, какъ дѣвушка отдѣлилась отъ компаніи и медленно пошла въ сторону.
-- Смотрите,-- сказалъ я, -- смотрите, вонъ она!
-- Вамъ снится,-- сказалъ шкиперъ.-- Тамъ ничего нѣтъ.
Они всѣ говорили одно и то же, даже когда дѣвушка вскарабкалась на пристань. Она шла по направленію ко мнѣ, съ опущенными руками, строя мнѣ самыя ужасныя гримасы. Пристань и всѣ предметы закружились предо мною... Затѣмъ она прямо подошла ко мнѣ и погладила меня по щекѣ.
-- Бѣдный, старый джентльмэнъ,-- ласково сказала она.-- Какой позоръ, Тэтъ! Это ужъ слишкомъ жестокая продѣлка.