-- Возмутительно мягкий приговор! -- произнесла возмущенно тетя Модя.
-- Да ведь, говорят тебе, прямых улик не было, -- продолжал Пешу. -- Спасибо, что хоть месяц отсидит. Ну, так слушай же, как вышло, что я купил часы. Стоит Раст и болтает с другими арестантами. Слышу -- торгуются, один предлагает пятьдесят долларов. "За кого ты меня принимаешь? -- говорит Раст. -- Положим, деньги мне нужны, но я не так глуп, чтобы отдать дорогую вещь за такую цену". И спрятал часы в карман. Тогда другой предложил шестьдесят долларов. Раст снова не соглашается. Вот тут-то я и подошел. "Позвольте, -- говорю, -- взглянуть на часы. Если они мне понравятся, я, может быть, и куплю". А сам стараюсь говорить как можно спокойнее, потому что боюсь, как бы он не заметил, что мне очень хочется приобрести эту вещь. Раст подал мне часы, и хотя притворился равнодушным, но я отлично видел, что ему не терпится сбыть их. Я предложил за часы семьдесят пять долларов. "Ишь ты, сенная труха!" ("Это он за мою блузу обозвал меня сенной трухой", -- заметил Пешу и улыбнулся виноватой улыбкой.)
-- И сколько раз я тебе говорила, Пешу, не надевай блузу, когда едешь в город! -- не выдержала тетя Модя. -- Ведь есть у тебя пиджак... Посмотри, Гюйо и другие -- все ходят в пиджаках...
-- Не все ли равно -- блуза или пиджак? А прозвища меня не интересуют. Я честный человек и не стыжусь рабочей одежды. Я пропустил его слова мимо ушей и предложил девяносто долларов. Деньги со мной были. Достал бумажник и стал отсчитывать билеты. Должно быть, это на Раста подействовало, потому что он тут же согласился. Конечно, я никогда бы не позволил себе купить заведомо краденую вещь (я все-таки уверен, что негодяй украл часы), но я сделал это ради девочки. Я подумал, что, может быть, когда-нибудь часы помогут раскрыть тайну, окружающую ребенка, да и деньги, которые можно за них выручить, всегда пригодятся.
-- Твоя правда, Пешу. Конечно, девяносто долларов для нас большие деньги, особенно теперь, когда приходится заботиться о Мари, но если удастся что-нибудь сделать для этого милого ребенка, я не стану жалеть о деньгах.
С минуту тетя Модя сидела молча, рассматривая часы, потом задумчиво сказала:
-- Если бы они могли говорить!..
-- Погоди, может быть, мы и заставим их говорить, -- отозвался Пешу.
-- Да, многое могли бы они порассказать, -- продолжала тетя Модя и прибавила -- Во всяком случае, я рада, что мы вырвали их из лап этого мошенника.
Пешу взял часы и, открыв верхнюю крышку, показал ей что-то на внутренней стороне.