-- Что вы, что вы, -- изумилась модистка. -- Вы так хорошо здесь устроились и вдруг собираетесь уехать! А скажите, скоро?
-- На днях, -- ответила Жозен, не считая более необходимым держать в секрете предстоящий отъезд.
-- Придите же, пожалуйста, проститься со мной. Мне очень жаль, что я не могу остаться, чтобы поболтать с вами, -- заключила Журдан, -- я очень, очень занята. Дайте мне слово, что вы не уедете, не простясь.
Говоря это, модистка приветливо пожала руку приятельнице, почти сбежала с крыльца магазина и через пять минут скрылась за углом.
Проводив глазами мадам Журдан, Жозен задумалась.
-- Она собирается ко мне приехать! -- вслух произнесла она. -- Это невозможно! Я не могу ее видеть, не могу признаться, откуда я добыла этот ящичек. Мне необходимо бежать отсюда. Я должна скрыться куда-нибудь подальше.
Жозен торопливо надела лучшее платье, мантилью, шляпку и, уходя из дома, крикнула через окно леди Джен, сидевшей по обыкновению у Пепси, что идет по делам и, может быть, долго не вернется.
День клонился к вечеру, когда Жозен, изнемогая от усталости, шла узеньким переулком на окраине города, чуть ли не в нескольких милях от улицы Добрых детей. Вдруг она увидела, что перед нею останавливается фура, запряженная двумя мулами. Фурой правил старый негр.
-- Это ты, Пит? -- воскликнула Жозен, останавливаясь перед фургонщиком.
-- Кому и быть, как не мне, миссис Паулина. Не могу и сказать, как я вам рад! -- произнес, осклабившись, негр.