— Спокойно, товарищ. Отдохните, успокойтесь, перестаньте нервничать — вы в самой свободной стране в мире.
Экипаж трогается, металл оркестра, сталь человеческих глоток, расплавленная медь знамен остаются позади. Джемс отирает со лба холодный пот — он, пока еще, жив… Так, значит, и они его приняли за Тама-Роя. Значит — его не убьют! Грудь Джемса жадно глотает воздух, сердце бьется чаще и чаще, губы прыгают. Джемс начинает смеяться, сперва тихо, потом все громче и громче.
Истерика…
И все-таки, лежа в постели в общежитии политэмигрантов, мистер Пукс не может успокоиться. Хорошо, сегодня его не узнали. И то — это только потому, что его пожалели, отложив формальности до утра. А утром, когда его будут спрашивать, как он попал в Россию? Утром с несомненной ясностью выяснится, кто он, и его расстреляют. Что из того, что его не схватили на пристани! Его схватят завтра утром…
Джемс твердо решает бороться за свою жизнь. Медленно, собирая все свое мужество, все свое спокойствие, он одевается. Он будет бороться, чорт возьми. Бороться до последней капли крови.
В столовой светло и чисто. Почти все спутники Джемса в клубах и на экскурсиях — они ведь настоящие коммунисты, они с жадностью хотят, не теряя ни минуты, познать жизнь в коммунистическом царстве.
— Чаю, молока, товарищ?
Пукс обрадовался — человек говорит по-английски.
— Вы англичанин?
— Нет, я переводчик. Гражданин СССР.