-- Папа вѣдь вернется къ намъ домой, не правда-ли, мама?-- говоритъ Буби, сидя на колѣняхъ у мамы.
-- Да, мой мальчикъ,-- говоритъ задумчиво мама, прижимаетъ Буби крѣпко къ себѣ и цѣлуетъ его шелковистые волосы. Вдругъ двери настежъ и... на порогѣ появляется папа въ одеждѣ рыбака, съ капюшономъ на головѣ, и такой мокрый, что вода льется съ него. Сіяющій, веселый и свѣжій,-- какъ улыбка солнца.
О, Боже, какая радость! Трудно описать что либо подобное!
Всѣ бросаются къ нему на шею съ громкими криками восторга.
А мама опускаетъ голову на столъ и плачетъ навзрыдъ.
Какъ могъ онъ пуститься въ такую бурю черезъ фьордъ?
Почему онъ не остался сидѣть спокойно тамъ, гдѣ былъ, какъ просила мама?
-- Нѣтъ, знаешь, я боялся, что вы будете за меня безпокоится, -- говоритъ папа,-- поэтому я предпочелъ вернуться домой. И я нашелъ большую, хорошую лодку съ пятью лодочниками,-- да, на этотъ разъ было дѣйствительно страшно, и поэтому, ради безопасности, я сѣлъ посерединѣ лодки {Когда опасаются, что лодка перевернется, садятся по серединѣ лодки, гдѣ можно держаться рукой за мачту. Если же сидѣть у борта, то легко можно свалиться въ воду.},-- сказалъ папа и бросилъ быстрый взглядъ на маму.
-- Сколько было веселъ?-- спросила мама.
-- Пять паръ, но самое трудное, кажется, было выйти изъ лодки: море такъ бушевало, что отъ перваго удара объ скалу она могла разлетѣться въ дребезги. Къ тому же съ нами были дамы,-- смѣялся папа, снимая съ себя верхнюю одежду.