Старшую изъ нашихъ дѣвочекъ зовутъ Тордисъ.
Ей исполнится скоро тринадцать лѣтъ, и она этимъ страшно гордится, потому что Ингеръ Іоганнѣ {Любимая норвежская дѣтская книга.}, о которой Тордисъ такъ много мечтаетъ, столько же лѣтъ.
Тордисъ только и думаетъ о томъ, чтобы сдѣлаться писательницей, какъ Ингеръ Іоганна, и она даже похожа на нее, потому что у нея такія же страшно длинныя ноги, и къ большому огорченію мамы она ходитъ носками внутрь. При ея ростѣ ей трудно сидѣть прямо за столомъ, а за этимъ папа слѣдитъ строго.
Тордисъ, конечно, ведетъ дневникъ, но такъ какъ у насъ одинъ день похожъ на другой, то ей не приходится писать особенно часто, развѣ нѣсколько разъ въ годъ, когда можно занести какое-нибудь важное событіе, напримѣръ, поѣздку въ Тромзэ, день рожденія 17 мая или что-нибудь въ этомъ родѣ. Но чего она не записываетъ въ свой дневникъ, то она пишетъ въ своихъ сочиненіяхъ, которыя, дѣйствительно, очень обширны такъ приблизительно отъ двадцати до тридцати страницъ.
-- Пока мнѣ не нужно держаться дѣйствительности, все идетъ хорошо, -- говоритъ она, но наша учительница сказала ей, что она должна учиться писать короче, потому что это самое главное
Затѣмъ, она поетъ, болтаетъ по лапландски и страшно конфузится,-- это, впрочемъ, обычный недостатокъ маленькихъ дѣвочекъ.
Голова ея вѣчно полна дикими мыслями.
-- Не достанешь ли ты мнѣ чайную ложку, Тотти?-- говоритъ мама.
Тотти вскакиваетъ, какъ ракета, кружится на одномъ и томъ же мѣстѣ, чтобы вспомнить, куда ей нужно,-- затѣмъ, когда она, наконецъ, выдвинула всѣ ящики буфета и пооткрывала всѣ дверцы, тремя длинными шагами, еле дыша, возвращается она назадъ, ворошитъ книги на столѣ у камина, спотыкается о ноги Буби, и падаетъ вмѣстѣ съ нимъ. Что тебѣ нужно было, мама? вилку?-- Тогда мы начинаемъ хохотать надъ ней.
Но есть, дѣйствительно, одинъ человѣкъ, о которомъ Тордисъ мечтаетъ еще больше, чѣмъ объ Ингеръ-Іоганнѣ, да, больше, чѣмъ о комъ либо на свѣтѣ.