Теперь мы переходимъ къ Буби, къ хорошенькому Буби.
Можете себѣ представить, что это была за радость получить мальчика, когда у насъ уже были три дѣвочки.
Ого! Это былъ праздникъ!
И какая куча именъ была предложена для маленькаго принца тетями и дядями, бабушкой и всѣми хорошими друзьями.
Но мама не нашла ни одно изъ нихъ подходящимъ.
Когда Буби должны были крестить, тогда, конечно, появилось опять много предложеній, и когда онъ, наконецъ, получилъ имена папы и мамы и {У протестантовъ и католиковъ дѣтямъ даютъ по нѣсколько именъ, и женскія, въ томъ числѣ.} своихъ обоихъ дѣдушекъ, мы нашли, что всѣ стороны были удовлетворены, и теперь его зовутъ только Буби, потому что это единственное, что подходитъ къ его милымъ, плутовскимъ глазкамъ и его длиннымъ локонамъ. Какъ-то разъ онъ получилъ маленькій, превосходный сливочный сыръ за то, что у него "ангельскіе волосы", какъ выразилась принесшая ему сыръ крестьянка; съ тѣхъ поръ Буби не хочетъ позволить остричь свои локоны -- они слишкомъ доходны.
Когда онъ лежалъ еще въ колыбели, мама говорила:
"Подумайте, мнѣ кажется, я вижу его уже молодымъ, красивымъ инженеромъ, который ведетъ подъ руку и поддерживаетъ свою старую мать!"
"Ахъ, фуй! Мама!" кричатъ маленькія дѣвочки, потому что мама никогда не должна говорить о томъ, что она будетъ старой.
А папа?