Онѣ прыгали и скакали по дорогѣ Какая радость! То всѣ онѣ во всю прыть пускаются на лугъ, то вдругъ останавливаются, оборачиваются. И по ихъ движеніямъ видно, что это самыя настоящія коровы. Онѣ безпрестанно подскакиваютъ, прыгаютъ, такъ и кажется, что онѣ хотятъ перекувырнуться: головы онѣ пригибаютъ къ землѣ, а хвосты задираютъ вверхъ.-- Мы всѣ смѣемся до упаду, и бѣжимъ провожать ихъ.
Мама и папа, взрослые и дѣти, даже больные, которые едва въ состояніи ходить, всѣ идутъ смотрѣть, какъ коровы при звонѣ бубенчиковъ, подъ журчаніе ручья и при всеобщемъ шумѣ и смѣхѣ отправляются мимо нашего дома на лугъ. Въ лѣсу, на лужайкѣ, мы должны присѣсть, чтобы отдохнуть. Какъ здѣсь хорошо наверху! Тутъ подъ красивыми березами стоитъ столикъ, а кругомъ него скамьи. Здѣсь мы и садимся, такъ какъ мама не можетъ тронуться съ мѣста: она совсѣмъ выбилась изъ силъ отъ этой непривычной бѣготни.
-- Да, да! Бѣда, когда становишься старой и неподвижной,-- говоритъ мама.-- Ты еще не стара, мама, ты наша милая, хорошая мамочка, -- кричатъ тогда всѣ наперерывъ.
-- Я одно только знаю -- сегодня я домой не иду,-- говоритъ мама,-- сегодня мы всѣ должны тутъ остаться. Согласны ли вы въ лѣсу пообѣдать?-- Нечего и говорить, что мы всѣ съ восторгомъ принимаемъ это предложеніе.
Всѣ взапуски приносятъ наверхъ все, что нужно для обѣда. Лиза, самая лучшая хозяйка у мамы, точно вихрь носилась внизъ и наверхъ. Но и у другихъ была масса работы. Мама уже усѣлась въ прекрасномъ мѣстѣ между двумя березами, которыя, сросшись, образовали точно тронъ. "Ты тутъ сидишь, словно королева", говоритъ Буби, который прыгаетъ кругомъ и собираетъ цвѣты, чтобы украсить ими маму. Нѣжный и сіяющій березовый лѣсъ, съ не совсѣмъ еще распустившимися листьями, молодой и красивый, окружаетъ насъ. Онъ нарядился въ свою кружевную зелень и красиво спускается по склону горы, и такъ нѣжно и мягко обрисовывается на фонѣ синяго неба, что и перомъ не описать.
А тамъ, за лѣсомъ, подымаются бѣлыя горныя вершины, все выше и выше, а подъ нами свѣтится озеро, спокойное и ясное, улыбаясь своими темно-синими глазами. Надъ нимъ носится цѣлая стая бѣлыхъ чаекъ. Онѣ блестятъ на солнцѣ, пока, наконецъ, не уносятся вдаль и не исчезаютъ въ синемъ лѣтнемъ небѣ.
И мы всѣ согласны, что такой день мы не промѣняли-бы ни на что въ мірѣ! А тутъ Аготъ прибѣгаетъ съ премилымъ пучкомъ фіалокъ и скороспѣлокъ.-- Развѣ онѣ менѣе красивы, чѣмъ испанская сирень или жасминъ?
А вотъ и Берта приноситъ обѣдъ на большомъ подносѣ.
-- Ухъ, какъ жарко!-- отдувается она. Да теперь еще недостаетъ, чтобы мы начали жаловаться на жару, послѣ того, какъ мы такъ страстно желали наступленія лѣта. Но, кто стоитъ у огня и жаритъ такую массу котлетъ, тому, конечно, легко становится жарко. Удовольствія такая работа, вѣдь, не доставляетъ. Но за то Берта вмѣстѣ съ нами сидитъ теперь въ красивой тѣнистой рощѣ, и всѣ мы обѣдаемъ.
И веселый же это былъ обѣдъ!