Это окончательно нарушило покой Топтыгина, и оставив свои излюбленные ягоды, он с непривычной для него поспешностью тяжело заковылял вслед за другими.
У мальчика пересохло, в горле, сердце у него глухо застучало, издавая звук, напоминавший топот скачущих вдали галопом лошадей. В лесу вспыхнул пожар.
Эб побежал через просеки мимо стройных белых берез, трепещущих осин и гордых елей, которые скоро должны были превратиться в обугленные остовы деревьев; бежал через лужайки, покрытые мягким ярким мхом и цветами, пахнущими ванилью, часто проваливаясь по колено в рыхлую влажную почву.
Чем больше он приближался к узкому мысу, который выдавался в озеро, тем больше встречал животных. Все лесные жители, как называл их Эб, охваченные паникой, бежали от чего-то, что внушало им инстинктивный ужас.
Первобытный страх перед огнем заставил их забыть о страхе перед человеком и друг другом. Они только мельком бросали на мальчика испуганные взгляды, почти не пытаясь свернуть в сторону.
По болоту с трудом пробирался заяц, зато лисы, среди которых были и проворные детеныши, легко скользили по его мшистому ковру.
Безобразные канадские олени со своими детенышами тенью мелькали среди деревьев, семья белок, пересвистываясь между собой, перепрыгивала с сука на сук над головой мальчика. За ними следовала большая птица, бесшумно разрезая воздух крыльями.
На одну минуту птица остановилась и посмотрела вокруг сверкающими желтыми глазами, это был ястреб, но на этот раз он не охотился за белками. Он повредил себе крыло и старался поскорее выбраться на открытое место.
Птицы, как и животные, знали, что огонь, свирепствуя, как лесной волк в стаде оленей, гонится за ними по пятам.