Эб был до того поражен при виде всех этих животных, что скоро забыл о своем страхе. Вспоминая об этом, он говорил:
— Я никогда не думал, что их так много в лесу, это мне напомнило историю старого Ноя с его ковчегом, куда сбились кучей все животные, разница была только в том, что тогда их гнал страх перед водой, а на этот раз страх перед огнем.
Все эти создания бежали от того, что они раньше никогда не видели, если не считать удивительного мерцания костра в лагере охотников. Я никогда не думал, что увижу такую странную процессию. Маленькие белочки с писком носились взад и вперед. Одна из них даже сорвалась с дерева.
Она упала на мох, чуть не задев усы рыси, которая ползла через болото, припав животом к земле, пригнув уши к спине и сверкая глазами. Но рысь не обратила никакого внимания на белку, и та вновь быстро взлетела на дерево, где, я уверен, вздохнула с облегчением.
— Я не мог удержаться, — рассказывал Эб, — от того, чтобы не бросить в рысь палку, хотя, признаться, мне было жаль ее. До того она была напугана. Рыси охотились за телятами моего отца, и я не мог этого простить ей.
На минуточку я остановился, чтобы прислушаться, но вскоре опять побежал, так как услышал недалеко позади себя глухой шум пламени и понял, что огонь старается настигнуть нас. Сердце замирало от этого шума. Такой страх на меня нагонял только вой волков, когда я на санях мчался с форта Хендерсон на Гудзоновом заливе.
Мы, конечно, знали, что уже около двух дней в некоторых участках леса вспыхнули лесные пожары, но огонь злой шутник, — он может где-нибудь тлеть днями, неделями, пока ему не поможет благоприятный ветер, и тогда он сразу понесется, как лошадь, сорвавшаяся с привязи.
Мимо меня пробежали еще два оленя, мать с детенышем. Они мчались, как брошенный сильной рукой камень. Мать безумно вертела глазами и дико мычала.
Не знаю, сколько птиц и зверей я видел в этот день в лесу, возможно, что мне мерещилось больше, чем это было на самом деле. Вспоминаю росомаху. Она так же коварна и зла, как рысь: схватив за горло оленя, росомаха обычно висит на нем, пока животное не падает.
Ласки, маленькие, длинные, как бечевка создания, пара куниц, лисы, — я дорого дал бы за все меха, которые я видел в этот день. Звери бежали, то появляясь, то исчезая, следуя по одной и той же дороге, которая вела к воде. Я бежал за ними.