КАРТИНА СОВРЕМЕННЫХЪ НРАВОВЪ.

РОМАНЪ

I.

Синьоръ Козмо.

Внутренній дворъ "Grand Hôtel"'я кишѣлъ блестящей и разнообразной толпой. Среди общаго шума и гама, по временамъ раздавались болѣе громкіе и рѣзкіе голоса, которьге покрывали сдержанный гулъ частныхъ разговоровъ.

Былъ второй часъ дня, и послѣдніе изъ завтракавшихъ въ великолѣпной столовой отеля, по пяти франковъ съ виномъ, выходили на терасу перваго этажа. Въ отдѣльныхъ группахъ, изъ трехъ и четырехъ лицъ, шелъ оживленный разговоръ. Мужчины, ловко дѣйствуя зубочистками или закуривая папироски, съ выраженіемъ сытаго довольства или пресыщенной скуки, лѣниво отдыхали въ четыреугольныхъ креслахъ. Женщины, въ числѣ которыхъ были молодыя и привлекательныя, медленно спускались по широкимъ ступенямъ лѣстницы, постукивая своими высокими каблучками, и обращая вниманіе мужчинъ на хорошеньшія ножки, и щегольскую обувь, ловко выставляемыя на показъ приподнятыми на вершокъ или на два, вышитыми юбками или кружевной оборкой balayeuse.

Нѣкоторыя, выходя изъ дверей, дѣлали знакъ старому, по очень расторопному коммиссіонеру, который, съ бумагой и карандашемъ въ рукѣ, вызывалъ экипажи условными криками со второго двора или съ бульвара; стукъ лошадиныхъ копытъ весело раздавался по каменной мостовой: коляски, кареты, ландо, подъѣзжали къ подъѣзду и быстро уносили кокетливо одѣтыхъ дамъ и ихъ изящныхъ кавалеровъ.

Тутъ собрались представители всѣхъ національностей. Были и парижане, съ неизбѣжной красной ленточкой въ петлицѣ, съ отвернутыми воротничками рубашки, навощенными усами, и сіяющими шляпами, въ перетянутыхъ въ тальѣ сертукахъ и ботинкахъ, съ высокими каблуками. Немного подалѣе венгерецъ, старался, не безъ успѣха, придать себѣ видъ англичанина, своимъ утреннимъ съютомъ, но національность его вполнѣ выдавалъ оливковый цвѣтъ лица и длинные, завитые усы, нѣсколько похожіе на рога его любимыхъ животныхъ. Потомъ кидалась въ глаза любопытная коллекція американцевъ, начиная съ высокаго худощаваго уроженца Новой-Англіи и грубаго длинноволосаго колониста восточныхъ штатовъ, фигуры которыхъ, представляя странную смѣсь простоты и хитрости, возбуждали невольно мысль, что это искатели приключеній, сдѣлавшіеся методистскими пасторами, и кончая многочисленными и разнообразными, широкоплечими подражателями модныхъ англичанъ въ одеждѣ и манерѣ, которыхъ въ настоящее время можно встрѣтить во всѣхъ городахъ атлантическаго берега Сѣверной Америки. Между ними виднѣлись тамъ и сямъ дамы, блѣдныя, граціозныя, часто очень хорошенькія и всегда изящно одѣтыя, которыя съ гнусливымъ акцентомъ, тотчасъ выдающимъ ихъ національность, обсуждали программу удовольствій на этотъ день.

Въ противоположномъ углу терасы двѣ красивыя молодыя дѣвушки, большого роста, съ аристократической осанкой, правильными чертами, напоминающими римлянокъ, черными глазами, длинными, шелковистыми рѣсницами и, прелестнымъ, хотя, быть можетъ, нѣсколько искуственнымъ цвѣтомъ лица, говорили очень мелодичнымъ голосомъ, на невѣдомомъ языкѣ, съ маленькимъ щедушнымъ и уродливымъ человѣчкомъ, загорѣлое лице котораго сохранило ясные слѣды развратной жизни и удручающей скуки. Это былъ румынецъ, пріѣхавшій съ двумя дочерьми, провести нѣсколько мѣсяцевъ въ Парижѣ и прожить въ этомъ раѣ всѣхъ румынцевъ половину ежегоднаго дохода съ своихъ заложенныхъ и перезаложенныхъ помѣстій.

Толстая дама, въ атласномъ платьѣ, каштановаго цвѣта, выставляющемъ на видъ, съ цинической откровенностью, ея слишкомъ развитыя формы, разговаривала съ сѣдымъ господиномъ, большого роста, съ пергаментнымъ цвѣтомъ лица, и аристократической, но поношенной физіономіей, въ легкомъ, свѣтломъ сьютѣ и узенькихъ лакированнымъ сапогахъ. Это была испанка, судя по быстрымъ движеніямъ ея рукъ, безъ перчатокъ, усыпанныхъ кольцами, которыя составляли поразительный контрастъ съ ногтями, носящими трауръ, по ея чернымъ глазамъ и бровямъ, по роскошнымъ волосамъ, осѣнявшимъ ея голову тяжелой діадемой; по краснымъ губамъ, обнаруживавшимъ время отъ времени блестящій рядъ маленькихъ, правильныхъ зубовъ, по шляпкѣ, съ дорогими кружевами, настолько пожелтѣвшими, что любой знатокъ могъ бы прійти въ восторгъ и, наконецъ, по бронзовымъ ботинкамъ.