-- Я знаю.
-- Ты съ нимъ знакомъ?
-- Да; продолжай.
-- Я отправляюсь по адресу. Домъ грязный и переполненъ ремесленниками. Въ нижнемъ этажѣ сапожникъ и парикмахеръ; во второмъ нотаріусъ; въ третьемъ швея и зубной врачъ; въ четвертомъ повивальная бабка и гризетки. При входѣ на лѣстницу, меня останавливаетъ какая-то старая вѣдьма.
-- Да, ты настоящій Золя.
-- Это что значитъ?
-- Да ничего, шутка. Твое описаніе этого дома напомнило мнѣ великаго романиста.
-- Ну, привратница подвергла меня правильному допросу, словно слѣдственный судья. Наконецъ, она дозволила мнѣ подняться по лѣстницѣ. Я вхожу въ большую комнату, наполненную картонками съ дѣлами и писцами, строчащими на длинныхъ столахъ. Оттуда меня проводятъ въ великолѣпный кабинетъ, гдѣ меня встрѣчаетъ старикъ высокаго роста, очень приличный, настоящій père de famille. Онъ принимаетъ меня очень добродушно и объявляетъ, что знаетъ меня и положеніе моихъ дѣлъ, такъ какъ онъ былъ нотаріусомъ семьи моей матери. Вообще онъ, кажется, знаетъ всѣхъ и вся. Потомъ онъ заявилъ, что совершенно сочувствуетъ моему желанію жениться. Я гордо отвѣчалъ, что полученныя имъ свѣдѣнія невѣрны и что я вовсе не намѣренъ жиниться. Онъ тогда добродушно замѣтилъ: "Часто случается то, что всего невозможнѣе. Я васъ пригласилъ сюда, по порученію человѣка, принимающаго въ васъ большое участіе.
-- Скажите мнѣ фамилію этого нахала, и я ему пошлю секундантовъ, отвѣчалъ я.
-- Я взялъ на себя всю отвѣтственность за этотъ разговоръ, отвѣчалъ онъ:-- позвольте мнѣ хоть объяснить, въ чемъ дѣло. Прошу извиненія заранѣе, если мои слова вамъ не понравятся. Я смотрю на это съ исключительно дѣловой точки зрѣнія".