Онъ написалъ маркизѣ нѣсколько строчекъ, въ которыхъ просилъ ее не говорить ни слова объ его проэктѣ мистеру Дарвелю, такъ какъ онъ, хотя и старый его другъ, ничего не зналъ о великой идеѣ, и вообще было крайне необходимо для успѣха дѣла, чтобъ о немъ ничего не знали англійскіе католики.
Бросивъ эту записку въ почтовый ящикъ, онъ занялъ свое прежнее мѣсто на террасѣ отеля. Часъ обѣда приближался и онъ предугадывалъ, что мистеръ Дарвель снова явится и заговоритъ съ нимъ, съ цѣлью разузнать, зачѣмъ онъ пріѣхалъ въ Парижъ.
Дѣйствительно, какъ только раздался звонокъ къ обѣду, мистеръ Дарвель, подкарауливавшій Козмо въ билліардной, неожиданно подошелъ къ нему и, нагнувшись, спросилъ:
-- Зачѣмъ вы пріѣхали сюда, сеньоръ Козмо?
Этотъ чисто англійскій приступъ къ бесѣдѣ съ человѣкомъ, котораго онъ не видалъ нѣсколько лѣтъ, поразилъ итальянца. Онъ вскочилъ и церемонно поклонился. Англичанинъ, какъ всѣ его соотечественники, былъ грубый господинъ, но Козмо хотѣлъ сохранить за собою привилегію на учтивость, эту отличительную черту итальянцевъ. Однако, мистеръ Дарвель, засунувъ руки въ карманы, хладнокровно смотрѣлъ на него своими большими, сѣрыми, саркастическими глазами.
-- По одному дѣлу, мистеръ Дарвель, отвѣчалъ Козмо, пожимая плечами.
-- А вы, кажется, давно здѣсь не бывали, сказалъ Дарвель, бросая на Козмо знаменательный взглядъ.
-- У васъ отличная память, отвѣчалъ итальянецъ, также ироническимъ тономъ:-- я не былъ въ Парижѣ съ 1872 года.
-- Со времени эксплуатаціи золотыхъ рудниковъ Тарента, произнесъ англичанинъ съ усмѣшкой.
-- Вы точны, какъ историкъ.