-- Конечно, это былъ рискованный шагъ; но когда имѣешь дѣло съ людьми, не понимающими ни черта въ финансовой наукѣ, и интересы которыхъ надо оберегать вопреки имъ самимъ, приходится угождать ихъ щепетильности. Они никогда не поняли бы нашихъ операцій, еслибы мы открыли имъ всю правду. Что же касается барона Плюма, то онъ просто оселъ. Безъ этой продѣлки онъ вывелъ бы все на чистую воду и погубилъ бы дѣло. Теперь мы можемъ дѣйствовать съ развязанными руками. Маклера и банкиры должны намъ болѣе ста милліоновъ и черезъ нѣсколько недѣль должны ихъ уплатить. Абирамъ знатно попадется, прибавилъ Козмо, скаля свои бѣлые зубы: -- онъ перешелъ на сторону нашихъ враговъ, какъ только спустилъ наши акціи, а теперь попался на нѣсколько милліоновъ. Нѣмцы Стангеръ и Стрингеръ должны намъ восемь милліоновъ, а Рейнекеръ -- семь милліоновъ! Это месть за Седанъ. Черезъ нѣсколько субботъ во всѣхъ синагогахъ поднимутся вопли и стоны. Мы поймали евреевъ въ западню. Намъ остается лишь выдержать нѣсколько дней, и мы станемъ царями парижской биржи.

Эти слова Козмо ясно обнаруживаютъ любопытный, умственный недостатокъ, часто замѣчаемый въ смѣлыхъ финансистахъ, возвышеніе и паденіе которыхъ напоминаютъ полетъ блестящей, трескучей ракеты. Какъ отчаянный игрокъ, этотъ ловкій авантюристъ закрылъ глаза и не замѣчалъ грозившихъ ему опасностей вслѣдствіе возвышенія стоимости денегъ на рынкахъ всего свѣта и безвыходнаго положенія сотни тысячъ спекуляторовъ, изъ которыхъ онъ собирался высосать кровь, но которые могли оказаться гніющими труппами, лишенными всякой крови.

На общемъ собраніи маркизъ, все еще больной и не выходившій изъ комнаты, письменно сложилъ съ себя званіе предсѣдателя и Козмо былъ избранъ единогласно на его мѣсто. Въ тоже время и баронъ Плюмъ отказался отъ директорства. Онъ ясно видѣлъ теперь, что могъ принести болѣе пользы маркизѣ, дѣйствуя внѣ волшебнаго круга, гдѣ всѣхъ парализовала чарующая сила финансоваго кудесника. Князь Бальтазаръ также пересталъ быть директоромъ по настоятельному требованію его будущаго тестя Динандье. Любимая мечта толстаго милліонера должна была вскорѣ осуществиться. Дочь его была невѣстой князя. Отчего ей было и не выйти замужъ за князя, когда содержатель игорнаго дома выдавалъ своихъ дочерей за князей и принцевъ крови? Жизнь Динандье, быть можетъ, не выдерживала строгой, нравственной критики, но во всякомъ случаѣ онъ не раззорилъ тысячи семействъ и ему не являлись по ночамъ призраки несчастныхъ самоубійцъ. Какъ бы то ни было, приготовленія къ свадьбѣ Сесиль производились съ невиданнымъ блескомъ.

Общее собраніе было полнымъ торжествомъ для Козмо, вмѣстѣ съ тѣмъ и для маркизы. Она не могла отказать себѣ въ удовольствіи упрекнуть барона Плюма.

-- Вы видите, сказала она:-- какъ заблуждался вашъ хваленный умъ! Вы должны извиниться передъ Козмо. Всѣ ваши предположенія оказались ложными. Вы вѣрили евреямъ, которые стараются погубить насъ. А теперь вы убѣдились своими глазами, что Козмо слишкомъ искусный финансистъ и честный человѣкъ, чтобы дѣлать то, въ чемъ его обвиняютъ евреи.

-- Мои глаза убѣдились, отвѣчалъ баронъ: -- но умъ сомнѣвается до сего дня.

-- О! воскликнула маркиза съ сердцемъ: -- вы безнадежный скептикъ. Вы хорошо сдѣлали, что вышли изъ директоровъ. Подобныя дѣла нельзя вести безъ полнаго довѣрія другъ къ другу. Сознайтесь, васъ мучаетъ зависть, что нашелся человѣкъ умнѣе васъ?

Баронъ бросилъ на нее такой грустный взглядъ, что ей стало жаль его.

-- Неужели мы дошли до того, что вы, Маргарита де-Рошерэ, произнесъ онъ дрожащимъ отъ волненія голосомъ: -- не можете объяснить иначе моего поведенія? Вы не знаете, что въ эту самую минуту на биржѣ ходятъ самые странные слухи, что люди говорятъ громко то, что шептали на ухо недѣлю или двѣ тому назадъ. Козмо прижалъ къ стѣнѣ всю биржу. Она не можетъ выйти изъ безвыходнаго положенія иначе, какъ перешагнувъ черезъ его трупъ. Ему должны сто пятьдесятъ милліоновъ. А что, если этихъ денегъ не заплатятъ? Сколько же мы должны, никто не знаетъ, кромѣ Козмо, да онъ знаетъ ли?

Въ эту минуту вошелъ въ комнату Антуань. Онъ былъ очень разстроенъ и не походилъ на себя. Его лицо, обыкновенно спокойное, холодное, оффиціалное, было теперь блѣднымъ, взволнованнымъ.