-- Ни на одинъ сантимъ.
-- Однако, г. Тшекъ, воскликнулъ съ гнѣвомъ Козмо:-- это уже не спекуляція, а грабежъ. Чѣмъ мы кончимъ, если всѣ будутъ насъ такъ безжалостно грабить? Если Перигоръ требуетъ столько, то чего еще пожелаетъ его другъ Галюш а.
-- Увѣряю васъ, отвѣчалъ Тшекъ, полузакрывая глаза, чтобы скрыть проницательный взглядъ, который онъ не сводилъ съ Козмо: -- что эти условія ни мало не чрезмѣрны для Парижа, особенно въ виду необыкновенно характера вашего предпріятія.
-- Хорошо, мы докажемъ воочію, что искренніе христіане. У насъ требуютъ сюртукъ, а мы отдадимъ не только сюртукъ, но и рубашку; за то когда придетъ наша очередь требовать, мы сдеремъ съ нихъ шкуру. Можно заставить и піявку, отдать всю кровь, которую она высосала.
-- Я завтракалъ съ г. Стукаторомъ.
-- Маклеромъ?
-- Да, членомъ биржеваго комитета. Если будетъ подписанъ весь капиталъ, составится блестящее правленіе, и вы заручитесь содѣйствіемъ Абирама и Ко, то онъ ручается за то, что ваши акціи допустятъ къ котировкѣ на биржѣ. Онъ имѣетъ большое вліяніе на своихъ товарищей, и нѣтъ сомнѣнія, что сдержитъ свое слово.
-- Хорошо! Прекрасно! Дѣло подвигается.
Тшекъ закашлялъ и омочилъ губы въ бокалъ съ шампанскимъ.
Разговоръ ихъ прерывался входомъ и выходомъ Леона, который подавалъ кушанья и вино. Обѣдъ уже приближался къ концу.