-- Но, произнесъ Тшекъ въ третій разъ.
-- Опять но! воскликнулъ Козмо:-- вы ему сказали, что онъ получитъ сто тысячъ франковъ чистыми деньгами и пятьсотъ сплоченныхъ акцій, какъ учредительскій пай.
-- Да, сказалъ. Но онъ разсмѣялся. Онъ говоритъ, что согласился бы на такія условія, еслибы дѣло шло объ учрежденіи маленькаго общества поземельнаго кредита въ Египтѣ съ капиталомъ въ пятьсотъ милліоновъ, но что по вашему дѣлу надо будетъ заплатить многимъ членамъ синдиката и не акціями, а наличными деньгами, именно г. М** и г. Н** по двадцати тысячъ, а остальнымъ четыремъ по десяти тысячъ. Потомъ старшій конторщикъ М** будетъ необходимъ для успѣха дѣла, а онъ не пошевелитъ пальцемъ безъ десяти тысячъ. Наконецъ, г. Стукаторъ требуетъ для самого себя кромѣ акціи еще четверть милліона чистоганомъ.
-- Чертъ возьми! Да это шайка жидовъ!
-- Да, вы правы.
Казмо устремилъ свои блестѣвшіе гнѣвомъ глаза на Тшека, словно тотъ былъ представитель этой шайки мошенниковъ, и маленькій человѣкъ сталъ ежиться на своемъ стулѣ, чувствуя себя въ самъ непріятномъ положеніи.
Но итальянецъ смотрѣлъ на него и не видалъ его. Онъ думалъ о своихъ заклятыхъ врагахъ -- евреяхъ. Онъ мысленно уже видѣлъ ихъ въ своей власти. Придетъ день, когда въ его рукахъ будетъ золотой скипетръ католическихъ капиталовъ. Тогда, имѣя биржу въ своемъ распоряженіи, онъ только прикажетъ, и евреи, попавшись въ сѣти, разставленныя хитрымъ католикомъ, будутъ задушены въ финансовомъ отношеніи и раздѣты до гола.
Онъ всталъ, сверкая глазами, и гордо, вызывающе закинулъ голову. Бѣдный чехъ дрожалъ отъ испуга. Онъ боялся, чтобы проницательные глаза итальянца не прочитали сквозь его сюртукъ и кожанный портфель хранившіяся тамъ три письма. Въ первомъ, Павловскій обязывался уплатить Тшеку десятую часть всѣхъ суммъ, которыя онъ получилъ за комиссію отъ Козмо или общества католическаго кредита; во второмъ, Перигоръ соглашался предоставить Тшеку два съ половиной процента съ полученныхъ имъ отъ Козмо комиссіонныхъ денегъ, и наконецъ, въ третьемъ, г. Стукаторъ бралъ на себя допустить акціи новаго общества до котировки на биржѣ за двѣсти тысячъ франковъ, оставляя такимъ образомъ въ пользу Тшека пятьдесятъ тысячъ франковъ и пятьсотъ сплоченныхъ акцій.
Кромѣ этихъ трехъ писемъ въ портфелѣ Тшека было еще четвертое, въ которомъ Козмо обязывался уплатить хитрому чеху по пяти тысячъ франковъ за каждаго представленнаго имъ члена правленія, пятьдесятъ тысячъ за устройство дѣла о котировкѣ акцій на биржѣ и 2 1/2% акціями со всей суммы, на которую возьмутъ акцій чрезъ его посредство конгрегаціи или частныя лица. Очевидно, Тшекъ не даромъ потерялъ день, еслибы ему удалось собрать все, что онъ посѣялъ. Впрочемъ, почему финансовому агенту или комиссіонеру не брать барыши одной рукой, когда Богъ ему создалъ для этого двѣ?
Если кому-нибудь покажется, что г. Тшекъ вымышленная личность, плодъ фантазіи, то я, вѣрный историкъ нашей эпохи, могу указать ему въ одномъ Парижѣ на цѣлый полкъ финансовыхъ агентовъ столь же ловкихъ, столь же способныхъ пролѣзть, какъ крыса, въ каждое отверстіе, столь же жадныхъ на наживу. Конечно, у нихъ не всегда бываетъ подъ рукою такое дѣльце, какъ то, о которомъ я веду разсказъ. По счастью для публики рѣдкіе изъ ихъ проэктовъ осуществляются, не болѣе одного изо ста. Съ серьёзнымъ видомъ настоящихъ дѣловыхъ людей, они носятъ при себѣ письма, имѣющія номинальную цѣнность въ нѣсколько милліоновъ, но очень довольны, если случайный успѣхъ одной изъ мошенническихъ продѣлокъ принесетъ имъ достаточную сумму, чтобъ заплатить за меблированную комнату или цѣлый домикъ въ отдаленномъ предмѣстьѣ и купить приличную одежду, дозволяющую имъ являться къ Шампо или въ Grand Hôtel. Многіе изъ нихъ люди образованные, а нѣкоторые отличаются не дюжиннымъ умомъ. Большинство ихъ очень приличны на взглядъ; это необходимое условіе ихъ ремесла. Они находятся въ пріятельскихъ отношеніяхъ съ министрами, аристократами, финансистами и публицистами. Одни изъ нихъ отставные дипломаты, другіе служили нѣкогда въ арміи, или были секретарями у видныхъ политическихъ дѣятелей, третьи были неудавшіеся журналисты и т. д. Если имъ приходится жить плодомъ своей фантазіи, то надо отдать имъ справедливость, что большая ихъ часть имѣютъ достаточно развитую фантазію, чтобы жить ея плодами.