-- Можетъ быть, отвѣчалъ итальянецъ, гордо закинувъ голову и выпрямляясь во весь ростъ.-- Но смѣю вамъ замѣтить, что финансы мое ремесло, а не ваше. То, что для меня вѣрно, для васъ невѣроятно, и тутъ нѣтъ ничего удивительнаго; ваши юридическія тонкости мнѣ непонятны. Поэтому, предоставьте мнѣ практическое осуществленіе моего плана, а сами окажите мнѣ содѣйствіе, насколько вамъ это возможно въ виду занимаемаго вами положенія.
Слова эти и особенно повелительный тонъ, которымъ они были произнесены, поразили нотаріуса, несмотря на всю его долговременную опытность и увѣренность въ себѣ. Онъ нервно заерзалъ на креслѣ, которое повернулось прежде въ одну сторону, а потомъ въ другую. Но черезъ минуту онъ поборолъ свое смущеніе и отвѣчалъ съ иронической любезностью:
-- Вы оказываете мнѣ большую честь, сеньоръ Козмо, назначивъ мнѣ роль въ этой комедіи или трагедіи, какъ прикажете? Но позвольте мнѣ вамъ замѣтить, что несмотря на все ваше искуство, какъ impressario, я не привыкъ принимать на себя роль по приказанію другихъ лицъ, какъ бы значительны онѣ не были.
-- Поэтому именно, сказалъ съ улыбкой Козмо:-- я и прошу васъ выбрать себѣ, какую угодно, роль, оставивъ мнѣ только мои прерогативы impressario.
-- Мы напрасно теряемъ время, сказалъ нотаріусъ, неожиданно измѣняя свой тонъ и строго смотря на Козмо:-- я вижу, что вы дѣловой человѣкъ -- и потому спрошу васъ прямо: что вамъ нужно отъ меня?
-- Ничего, спокойно отвѣчалъ итальянецъ.
-- Зачѣмъ же вы явились ко мнѣ?
-- Извините, вы меня сами пригласили.
-- У васъ было письмо...
-- Да, но я его не представилъ, хотя уже десять дней въ Парижѣ.