-- Сеньоръ Козмо, вы не новичекъ въ Парижѣ, но вы очутитесь сейчасъ въ совершенно невѣдомомъ для васъ уголкѣ міра, по крайней мѣрѣ, я такъ полагаю. Вамъ необходимо будетъ призвать себѣ на помощь весь вашъ умъ и дипломатическій тактъ; поэтому смѣю думать, что вамъ пригодятся кое-какія свѣдѣнія объ этомъ уголкѣ, которыя вамъ можетъ сообщить человѣкъ, близко знакомый съ его нравами и обычаями.

Говоря это, Дюмарескъ, быть можетъ, безсознательно принялъ на себя нѣсколько покровительственный тонъ, и Козмо, обернувшись къ нему, далъ понять едва замѣтнымъ движеніемъ носа, что онъ это чувствуетъ. Однако, онъ молча поклонился, но такова была сила его выразительнаго взгляда, что Дюмарескъ, человѣкъ чрезвычайно впечатлительный и чуткій, какъ большинство людей его темперамента, понялъ, что нельзя было говорить такимъ тономъ съ могущественной особой, сидѣвшей подлѣ него.

-- Благодаря моему положенію, какъ редактора и собственника газеты "Bon Ami", поспѣшилъ онъ прибавить, какъ бы извиняясь: -- я по необходимости вошелъ въ близкія сношенія съ избраннымъ кружкомъ религіозной аристократіи и на опытѣ убѣдился, что въ этомъ мірѣ пробивать дорогу слѣдуетъ съ большимъ тактомъ и деликатностью. Маркиза Рошерэ -- одно изъ свѣтилъ этого общества, которое, оставаясь вѣрнымъ бѣлому знамени и католической вѣрѣ, составляетъ въ Парижѣ маленькій религіозный и легитимистскій оазисъ. Она въ тоже время набожная и свѣтская женщина; къ первой роли ее подготовило воспитаніе въ Анжерскомъ монастырѣ, гдѣ настоятельницей ея родная тетка, а для второй она какъ бы рождена, благодаря своей замѣчательной красотѣ и рѣдкому уму. Эта смѣсь набожности и свѣтскости дѣлаютъ ее самой привлекательной и самой опасной изъ женщинъ.

-- Вы, однако, философъ, г. Дюмарескъ, замѣтилъ Козмо съ улыбкой.

-- Нѣтъ, я просто парижанинъ и литераторъ. Впрочемъ, въ настоящую минуту я отказываюсь отъ всякаго притязанія быть художникомъ, а просто излагаю факты, какъ историкъ или нотаріусъ. Эта женщина, благодаря соединенію въ ней двухъ только-что указанныхъ мною элементовъ -- большая сила. Она имѣетъ столько же вліянія въ высшихъ духовныхъ сферахъ, сколько и аристократическихъ салонахъ. По утрамъ, въ ея будуарѣ толпятся епископы и патеры, а передъ обѣдомъ ея гостинныя полны самыми блестящими и веселыми представителями моднаго свѣта. Увидѣвъ ее, вы тотчасъ поймете причину ея вліянія; но, несмотря на всю вашу опытность и проницательность, вы не сразу оцѣните всю громадность этого вліянія. Она имѣетъ сношенія съ Римомъ, Мадридомъ, Брюсселемъ, даже съ Берлиномъ и Петербургомъ, хотя тамъ наше вліяніе не сильно. Она умѣетъ оставлять свою набожность, вполнѣ искреннюю, въ своей молельнѣ, и въ то время, какъ иностранные дипломаты и высокопоставленныя особы считаютъ ее самой свободной и капризной свѣтской красавицей, пламенные католики видятъ въ ней столбъ святой вѣры. Ея дѣятельность изумительна; она сама ведетъ почти всю свою обширную переписку, часто шифрованную. Кромѣ того, у нея два секретаря; одинъ Тольмешъ, ея аббатъ и капелланъ, а другой, вы не повѣрите, свободный мыслитель, литераторъ, поэтъ и художникъ. Его зовутъ Антуанъ Де-ла-Гуппъ. Онъ преданъ душой и тѣломъ маркизѣ. Еслибъ онъ вѣрилъ въ адъ, то согласился бы пойти туда ради маркизы; во всякомъ случаѣ, его замѣчательный умъ къ ея услугамъ. Онъ дѣловой человѣкъ, какихъ мало, и исполняетъ обязанность управляющаго у маркиза, который имѣетъ большія помѣстья и еще большіе капиталы. Зная, какъ шатка поземельная собственность аристократовъ, онъ реализировалъ большую часть состоянія маркиза и перевелъ капиталы въ Англію.

-- Прекрасно, замѣтилъ Козмо:-- онъ умный человѣкъ. Клерикальные или роялистскіе капиталы не должны оставаться подъ покровительствомъ этого адскаго республиканскаго правительства. А какъ велико, по вашему мнѣнію, состояніе маркизы?

-- Не могу сказать, отвѣчалъ Дюмарескъ, котораго Козмо слушалъ теперь съ восторженнымъ вниманіемъ:-- но, вѣроятно, около сорока милліоновъ. Ему за шестьдесятъ лѣтъ; онъ экономный и строго нравственный старикъ; но я сомнѣваюсь въ его финансовыхъ способностяхъ; впрочемъ, дѣла ведутъ маркиза и Де-ла-Гуппъ, хотя маркизъ ничего не позволяетъ дѣлать безъ своего согласія.

-- Онъ служитъ въ высшей администраціи?

-- Нѣтъ. Послѣ войны, Тьеръ, зная его громадное богатство и думалъ, что его имя будетъ полезно, предложилъ ему мѣсто директора французскаго банка, но маркизъ отказался. Онъ ненавидитъ и презираетъ республику. Но вотъ мы уже и на площади Согласія. Позвольте мнѣ вамъ посовѣтовать, если можно что-нибудь совѣтовать такому опытному человѣку, какъ вы, удовольствоваться сегодня только зондированіемъ почвы. Маркиза, навѣрное, будетъ одна. Я знаю, что ее очень поразила ваша великая идея, но она не выкажетъ сразу своей игры чужому человѣку; она слишкомъ для этого умна и ловка. Вамъ надо пріобрѣсть ея довѣріе, т. е. прежде всего сдѣлать на нее хорошее впечатлѣніе и возбудить въ ней восторженное удивленіе къ вашимъ талантамъ. Потомъ вамъ необходимо понравиться Де-ла-Гуппу; я васъ сведу съ нимъ. Тогда, мой другъ, успѣхъ будетъ вѣрный. Маркиза уже сама устроитъ все остальное. Но, вотъ и ея домъ.

По знаку Дюмареска кучеръ въѣхалъ въ ворота роскошнаго дома, окруженнаго чугунной рѣшеткой, выходившей на улицу св. Доминика. Карета остановилась у подъѣзда, и передъ друзьями распахнулась дверь. Они очутились на мраморной лѣстницѣ, на верху которой ихъ встрѣтили съ низкимъ поклономъ два ливрейныхъ лакея, въ пудрѣ, шелковыхъ чулкахъ и башмакахъ. Они приподняли тяжелыя портьеры, скрывавшія дверь въ переднюю, и Козмо невольно снялъ шляпу; Дюмарескъ слегка покраснѣлъ, но, не снимая шляпы, спокойно спросилъ: