-- Увѣряю васъ, маркизъ...
-- Я не хочу ничего слышать, произнесъ маркизъ, отворачиваясь отъ Антуаня:-- вчера вы были противъ этого предпріятія, сегодня вы берете свои слова назадъ. Что это, чортъ возьми, значитъ?
Вопросъ маркиза пронзилъ словно кинжаломъ сердце Антуаня. Дѣйствительно, что это значило? Онъ еще не далъ себѣ труда анализировать чувства, побудившія его совершенно измѣнить свое мнѣніе по этому вопросу. Однако, онъ былъ умный человѣкъ. Поэтому онъ тотчасъ отвѣчалъ и его слова доказали, какъ онъ хорошо зналъ характеръ старика.
-- Извините, маркизъ. Это значитъ, что я немного поторопился вчера и позволилъ моимъ анти-религіознымъ предразсудкамъ повліять на мое мнѣніе въ дѣлѣ, гдѣ замѣшаны интересы лицъ, которымъ я по чести обязанъ служить, не взирая ни на какіе предразсудки. Я легкомысленно выразилъ сочувствіе къ человѣку, котораго не зналъ, а потомъ убѣдился, что это совершенно несправедливо. Увидавъ свою ошибку, я долженъ былъ изъ чувства преданности къ маркизѣ и къ вамъ чистосердечно въ этомъ сознаться. Вотъ, маркизъ, отвѣтъ на вашъ вопросъ.
Трудно было придумать отвѣта болѣе по сердцу маркизу. Несмотря на то, что во время припадковъ подагры онъ былъ очень раздражителенъ и измѣнчивъ къ своимъ мнѣніямъ, но онъ не отличался подозрительностью и былъ вообще не очень уменъ. За то онъ былъ въ высшей степени благороденъ и цѣнилъ благородство въ другихъ. Объясненіе Антуаня показалось ему столь откровеннымъ и честнымъ, что онъ посмотрѣлъ на него съ уваженіемъ и нѣжностью.
-- Это странное обращеніе, Антуань, произнесъ онъ съ улыбкой:-- я скажу архіепископу, чтобъ онъ не отчаивался; можетъ быть, и вы вернетесь въ лоно церкви. Но вы не перемѣните своего мнѣнія безъ основательной причины. Хорошо. Я передаю это дѣло въ ваши руки. Поступайте, какъ знаете; если вы будете довольны, и я буду доволенъ. Только помните, что вы отвѣчаете за послѣдствія.
На этихъ знаменательныхъ словахъ окончилась ихъ бесѣда. Лакей вошелъ въ комнату съ шеколадомъ для маркиза; Антуань удалился, недовольный собой и испуганный той тяжелой отвѣтственностью, которую старикъ взвалилъ на его шею. И, однако, онъ не сознавалъ за собою никакой вины. Онъ честно пришелъ къ своему новому убѣжденію, а послѣдствія зависѣли отъ судьбы. Чувство же, взявшее верхъ въ немъ надъ всѣми остальными, было гордое сознаніе, что онъ, Антуань де-ла-Гуппъ, держитъ въ своихъ рукахъ богатство и вліяніе семьи Рошерэ. Маркиза и маркизъ добровольно передали ему эту власть и теперь Козмо увидитъ, какъ онъ, секретарь изъ секретарей, умѣетъ сохранить и защитить ввѣренные ему крупные интересы.
Въ этотъ самый день передъ обѣдомъ немногіе представители великосвѣтскаго общества, еще не уѣхавшіе въ свои замки или на берега Средиземнаго моря, катались при блестящемъ осеннемъ солнцѣ по Булонскому лѣсу и Елисейскимъ полямъ. Антуань шелъ по направленію къ Тріумфальной аркѣ, раздумывая о странныхъ обстоятельствахъ, побудившихъ его, извѣстнаго вольтеріянца, вступить въ дѣло возстановленія католическаго могущества, какъ вдругъ онъ услышалъ позади себя громкій голосъ барона Плюмма. Этотъ свѣтскій франтъ сидѣлъ въ высокомъ англійскомъ кабріолетѣ, запряженномъ двумя красивыми караковыми лошадьми. Онъ одѣтъ былъ по послѣдней модѣ. Панталоны на немъ были темно-сиреневыя, пальто блѣдно-сѣрое, а шляпа его собственнаго изобрѣтенія, очень высокая, съ широкими, немного приподнятыми полями.
-- Не! Voltairien! воскликнулъ онъ: -- пойдите сюда. Я васъ прокачу по лѣсу. Она уже проѣхала.
-- Я отказываюсь отъ вашего предложенія, хотя очень доволенъ своими лошадьми; онѣ хорошо мнѣ служатъ и очень дешевы.