-- Маркиза,-- сказалъ онъ тихимъ голосомъ, не выпуская ея руки изъ своей,-- избавьте меня отъ этихъ извиненій, вы никогда не могли сдѣлать ничего неблагороднаго.
-- Перестаньте,-- сказала она глубоко взволнованная, съ глазами, полными слезъ.-- Александръ, вы золотой другъ, вы, и вы одни въ теченіе этихъ ужасныхъ недѣль, спасли меня отъ полнаго отчаянія. Воспоминаніе объ этомъ послужитъ мнѣ утѣшеніемъ въ часы моего одиночества. Пока мое искупленіе не исполнится, вы не можете получать отъ меня извѣстій, но повѣрьте, что Маргарита де-Рошре никогда не забудетъ доброты и преданности своего лучшаго друга.
-- Друга!-- воскликнулъ баронъ.
-- Ради меня и васъ самихъ, ничего не прибавляйте. Единственныя возможныя для меня чувства -- чувства скорби и уничиженія. Въ нихъ сильныя души почерпаютъ славу, а слабыя -- силу. Черезъ годъ мы, можетъ быть встрѣтимся и тогда вы, быть можетъ, найдете во мнѣ болѣе смиренную, но лучшую женщину. Прощайте!
Она закрыла лицо платкомъ, онъ слегка прикоснулся губами къ ея рукѣ, всталъ и прошелся по длинному ряду гостиныхъ. На лицѣ его отражалось волненіе, но глаза горѣли. Когда она сошла внизъ съ опущеннымъ на лицо густымъ вуалемъ, онъ посадилъ ее въ карету; лошади уже готовы были тронуться, они на одно мгновеніе приподняла вуаль и не слыхала, но только по движенію губъ его угадала, что онъ говоритъ ей:
-- До свиданія, Маргарита!
-----
Въ вечеръ того же до Космо шелъ пѣшкомъ по дождю, на свиданіе съ нотаріусомъ. Воротникъ его пальто былъ поднять, cache-nez до половины закрывалъ ему лицо, шляпа была надвинута на самые глаза. Голова была занята новыми планами; энергическая, стальная натура итальянца сказывалась даже въ эти страшныя минуты.
Онъ добрался до знакомаго дома, на улицѣ никого не было. Было болѣе десяти часовъ, маленькая калитка была полуотворена, онъ толкнулъ ее и вошелъ. Слабый свѣтъ виднѣлся изъ окна комнатки привратника. На лѣстницѣ огонь былъ погашенъ. Онъ сдѣлалъ три шага.
-- Кто идетъ?-- послышался голосъ г-жи Гюлотъ.