-- Помилуйте, да чайная ложка на мѣстѣ бы васъ убила.
Онъ заплатилъ за хлороформъ, положилъ его въ карманъ, закурилъ папиросу. Онъ направился къ Пале-Роялю, обогнувъ бульвары, на которыхъ толпились искатели удовольствій.
-- Эфемериды,-- говорилъ онъ себѣ улыбаясь,-- одинъ приходитъ, другой уходитъ. Сегодня мы съ Віолеттой уходимъ. Завтра мѣста наши будутъ заняты другими безумцами. Кто повѣритъ, чтобы для всѣхъ этихъ людей существовало что-нибудь кромѣ кратковременной жизни и уничтоженія! Да оно и хорошо. Всякая другая теорія дѣлаетъ проблему неразрѣшимой.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Все было кончено. Пагода изъ папье-машё рухнула. Разореніе проникло въ тысячи семей, горе и отчаяніе свили себѣ гнѣздо въ сотняхъ тысячъ сердецъ.
Отель де-Рошре не былъ въ рукахъ полиціи, благодаря Плуму, Динандье и покойному Антуану. Но въ немъ царили пустота и безмолвіе. Недавно изъ него вынесли тѣло маркиза. Похороны были скромныя. Только нѣсколько друзей мужчинъ слѣдовали на гробомъ, да три блѣдныя женщины, маркиза, Сесиль, Гортензія.
Марта удалилась въ монастырь Sacré-Cœur, но она не собиралась принимать постриженія.
Кромѣ ея стараго друга, Гортензіи Рими, надъ нею въ эти черные дни постоянно бодрствовалъ другой другъ. Съ нимъ она совѣтовалась обо всемъ, онъ принялъ на себя всѣ распоряженія. Онъ получилъ полную довѣренность на управленіе остатками ея состоянія въ теченіе этого года, который она дала себѣ слово провести въ уединеніи.
Въ утро того дня, когда она должна была оставить отель, чтобы ѣхать въ Анжеръ онъ одинъ пришелъ ее проводить. Слугъ, за исключеніемъ ея горничной да привратника, который бродилъ по опустѣлому дому, затворяя ставни и спуская шторы, всѣхъ распустили. Экипажъ его ждалъ у дверей, она должна была ѣхать на станцію одна. Теперь она, въ своемъ траурномъ платьѣ съ длиннымъ, откинутымъ назадъ вуалемъ, сидѣла въ будуарѣ, гдѣ царствовалъ полный, всегда предшествующій отъѣзду безпорядокъ.
-- Другъ мой,-- сказала она, протягивая ему руку:-- намъ остается только нѣсколько минуть для прощанія. Прежде чѣмъ я уѣду, чтобъ никогда, можетъ быть, болѣе съ вами не встрѣтиться, скажите, что вы меня простили.