"Онъ крѣпко пожалъ Мастерману руку и мы дружно прокричали ура нашему товарищу. Но я очень усталъ и ужасно жалѣю, что васъ здѣсь нѣтъ. Мы съ вами катались бы цѣлые дни въ лодкѣ. Мистеръ Роджеръ иногда гребетъ со мною, но не такъ часто, какъ бывало. И знаете почему? Онъ женатъ. Не правда ли, это смѣшно. Я не могу вамъ разсказать всей исторіи, но вы знаете, какъ гадкій Спригсъ ненавидитъ и преслѣдуетъ отца. Когда отецъ Мастермана отказался отъ мѣста городского мэра и Спригса выбрали на его мѣсто, а доктора Скирро... фуй!.. и мистера Флетчера назначили членами муниципальнаго совѣта, то спригситы стали царить въ Корнвалѣ. Какъ вы думаете, что они сдѣлали между прочимъ? Они напечатали какія-то анонимныя письма въ "Корнвальскомъ Вѣстникѣ" (вы помните, что это ихъ газета, а наша " Патріотъ") о томъ, что въ школѣ безпорядки, что мистеръ Роджеръ слишкомъ щедро употребляетъ линейку (правда, нѣкоторымъ отъ него достается) и что онъ слишкомъ мирволитъ мнѣ и двумъ-тремъ другимъ. Подумайте только, мое имя было напечатано въ газетахъ. Потомъ они поручили школьной комиссіи муниципалитета преслѣдовать это дѣло, а членами этой комиссіи были докторъ Скирро и мистеръ Флетчеръ. Они явились въ школу и сказали рѣчь ученикамъ; Роджеръ вспыхнулъ и назвалъ Скирро лгуномъ. Конечно, Скирро уѣхалъ взбѣшенный. Тогда стряпчій Латушъ, пасторъ Траутбекъ, мистеръ Роджеръ, мой отецъ и нѣкоторые другіе собрались въ нашей столовой и много кричали. Всѣ рѣшили, что Роджеръ поступилъ очень глупо и даже Траутбекъ сказалъ по секрету отцу, что какой-то докторъ богословія, Стрэалъ, въ Торонто, предпочелъ бы, чтобъ мистеръ Роджеръ принадлежалъ къ англиканской церкви. Это очень разсердило отца и онъ стойко поддерживалъ своего друга. Но, какъ вы думаете, когда комиссія представила свой докладъ муниципальному совѣту, то мистеръ Флетчеръ перешелъ на сторону Роджера, а такъ какъ въ совѣтѣ было пять спригситовъ и четыре джобсонита, то наша сторона взяла верхъ. Всѣхъ это очень удивило и спригситы осыпали его бранью, называя измѣнникомъ, змѣей, хитрой кошкой и пр. Наконецъ, оказалось, что хитрый Роджеръ давно встрѣчался по вечерамъ съ миссъ Амеліей Флетчеръ въ домѣ мистрисъ Томадинъ, вверхъ по рѣкѣ, и предложилъ ей свою руку или, какъ говоритъ мама, она сдѣлала предложеніе. Но, какъ бы то ни было, они обвѣнчались 15-го мая и живутъ въ маленькомъ домикѣ за городомъ; у нихъ нѣтъ прислуги и Роджеръ самъ рубитъ дрова. Онъ ходитъ теперь къ намъ гораздо рѣже, но мама приглашаетъ иногда къ чаю его и мистрисъ Роджеръ. Не правда ли, странно сказать: мистрисъ Роджеръ. Я прежде смѣялся надъ нею, но теперь она мнѣ чрезвычайно нравится. Роджеръ совершенно счастливъ и очень нѣженъ съ нею, а она такъ и ѣстъ его глазами.
"Этель сильно растетъ; Томъ сталъ сильнымъ мальчикомъ, почти сравнялся со мною и очень хорошо боксируетъ. Да, я и забылъ; мы имѣли извѣстія отъ майора Гренвиля. У него родился сынъ. Мистеръ Спригсъ лишился и жены, и ребенка. Мы недавно получили письмо отъ дяди Гарри, который говоритъ, что онъ скоро будетъ генераломъ и тогда намѣренъ пріѣхать къ намъ на время. Папа и мама ѣздили въ Торонто на парламентскую сессію и обѣдали у сэра Перегрина Модльгэда, въ ратушѣ. Я поступаю въ тамошній университетъ и они будутъ навѣщать меня каждый годъ. Я имѣлъ бы еще многое вамъ сообщить, но мѣста нѣтъ. Я васъ люблю по старому. О, какъ давно я васъ не видалъ! Христосъ съ вами!
Вашъ любящій племянникъ
Тадди Джобсонъ".
Миссъ Бертѣ Джобсснъ.
II.
Роджеръ о пасторахъ.
День былъ теплый. Солнце жестоко жгло быстро бѣжавшій потокъ св. Лаврентія; деревья сіяли во всей красотѣ своего лѣтняго убора, и ни одинъ листъ не обнаруживалъ еще стремленія къ смерти. Вся природа была полна жизни; воздухъ кишѣлъ мошками, лѣса оглашались пѣніемъ птицъ, въ полѣ и кустахъ копошились насѣкомыя, а могучая рѣка величественно катила свои живыя воды.
По другую сторону Корнвальскаго острова, лежащаго противъ города, маленькая лодка тихо поднималась вверхъ по теченію, вдоль берега, въ тѣни кустовъ и высокаго тростника. Въ ней сидѣло два человѣка въ одинаковомъ очень простомъ костюмѣ: полотнянной, некрахмаленной рубашкѣ и въ бѣлыхъ, парусинныхъ шароварахъ. Подъ широкими полями соломенной шляпы одного изъ нихъ, который энергично боролся веслами съ быстрымъ теченіемъ, виднѣлись длинные, кое-гдѣ посѣдѣвшіе волосы, еще болѣе сѣдыя баки и борода и загорѣлое лицо съ голубыми, столь же ясными и живыми, какъ всегда, глазами Дэвида Роджера. Рукава его рубашки были засучены и обнаруживали могучіе, здоровенные мускулы. На кормѣ сидѣлъ Тадеусъ Джобсонъ, держа въ обѣихъ рукахъ снурки руля; кромѣ того, на указательномъ пальцѣ его правой руки былъ навернутъ конецъ лѣсы, которая была далеко закинута въ рѣку но теченію.
-- Какая славная теплынь! промолвилъ Тадди, вытягивая ноги и посматривая изъ-подлобія на Роджера, тяжело работавшаго веслами.