-- Да, возьми-ка весла и покатай меня, отвѣчалъ Роджеръ съ улыбкой.
-- Ахъ, нѣтъ, воскликнулъ Тадди, разсмѣявшись:-- тогда я пересталъ бы наслаждаться.
-- Это еще вопросъ, замѣтилъ Роджеръ:-- дѣйствительно ли жизнь веселѣе труженнику, чѣмъ праздношатающемуся. Обыкновенно принято сантиментально распространяться о томъ, какъ трудъ здоровъ, прекрасенъ, возвышенъ и т. д.; молодой англичанинъ, по имени Карлейль, началъ съ недавняго времени писать на эту тэму удивительныя рапсодіи, но все-таки, въ концѣ концовъ, жизнь всего веселѣе праздношатающемуся, конечно, богатому, наслѣдственному праздношатающемуся. Мы работаемъ и боремся съ жизнью, но видимъ мало утѣшенія. Все это старая исторія. Sic vos non vobis.
И онъ налегъ на весла.
-- Я думаю, что въ самомъ трудѣ есть много прекраснаго, возразилъ Джобсонъ:-- я чувствую себя всего счастливѣе, когда я работаю. Сознаніе, что исполняешь свой долгъ, очень утѣшительно. Знаете, что я сдѣлался въ отношеніи себя большимъ тираномъ, чѣмъ вы когда-нибудь были.
-- Такъ всегда бываетъ съ хорошими людьми. Иначе нельзя добиться успѣха и настоящаго величія. Но будьте осторожны, не насилуйте слишкомъ тѣло и душу. Поберегите себя.
-- Можетъ быть, я работаю чрезъ мѣру. Но въ головѣ моей такъ кипитъ, что я не могу лежать спокойно. Даже спать я не могу много. Вотъ вчера, напримѣръ, послѣ полуночи я взялъ Горація и перевелъ стихами тридцать вторую оду.
И онъ началъ декламировать свои стихи съ замѣтнымъ восхищеніемъ.
-- Тащи! вдругъ воскликнулъ Роджеръ, который слушалъ, но не зѣвалъ.
Тадди бросилъ руль и началъ медленно тянуть лѣсу, тогда какъ Роджеръ выдерживалъ неподвижно лодку, носомъ противъ теченія.