Г-жа де-Лосси пожала плечами.
-- Можетъ быть, ты и права; а онъ, по твоему, также полагалъ, что нашъ радушный, чисто родственный пріемъ былъ только дружескій?
-- Вѣроятно; онъ не въ состояніи сдѣлать ничего подлаго.
-- Не говори о немъ болѣе, Элоиза! воскликнула г-жа де-Лосси:-- разсѣялась мечта, которую я долго лелѣяла. Этому никогда не бывать. Ты, Элоиза, не отвѣчай на это письмо миссъ Джобсонъ! Мы вскорѣ поѣдемъ въ Лондонъ, дитя мое. Пора тебѣ видѣть свѣтъ. Я для этого уже давно припасла денегъ. Мы встрѣтимся съ этими людьми, но на равной ногѣ.
II.
Странная кліентка.
Уютныя комнаты въ Эльмъ-Кортѣ, гдѣ посѣщали миссъ Джобсонъ лордъ Сваллотэль съ сестрами, лордъ Кэнамъ съ матерью и другіе ея свѣтскіе друзья, перестали существовать. Берта теперь принимала въ Арлингтонъ Стритъ въ домѣ сэра Гарри Джобсона, а имя Тадеуса Джобсона красовалось на No 5 въ Пумпъ-Кортѣ. Тамъ, вмѣстѣ съ другимъ молодымъ адвокатомъ, мистеромъ Трогмортономъ Брайтономъ, онъ занималъ нѣсколько комнатъ во второмъ этажѣ и пользовался вмѣстѣ съ своимъ товарищемъ услугами ловкаго юноши, который исполнялъ должность писца и долго не имѣлъ другого занятія, какъ гадать, кто изъ его господъ получитъ первый дѣло въ судѣ. Надо отдать ему справедливость, что онъ прибѣгалъ ко всѣмъ извѣстнымъ ему способамъ, чтобы узнать будущее по этому важному вопросу. Онъ свертывалъ билетики и вынималъ ихъ изъ шляпы, металъ грязную колоду картъ и бросалъ пенсы, предварительно назначивъ, что рѣшетка означаетъ мистеръ Брайтонъ, а портретъ -- мистеръ Джобсонъ, но шансы были одинаковы для обоихъ. Однако, Джобсону удалось, наконецъ, написать жалобу по дѣлу о клеветѣ, за что онъ получилъ гинею, и писецъ успокоился.
Этого юношу звали Тимпани, но обыкновенно его звали въ Вестминстерѣ и въ Темплѣ -- Темпельси (десять пенсовъ). Онъ былъ очень сметливый малый, съ коротко обстриженными рыжими волосами. Его брови были почти желтыя, глаза каріе, еврейскій носъ и розовыя щеки. Для своего возраста, четырнадцати лѣтъ, онъ былъ очень малаго роста, но во всемъ Темплѣ не было болѣе проворнаго мальчика. Онъ былъ сподручнымъ у писца покойнаго генералъ-атторнея сэра Томаса Фактотума, нѣкоего мистера Вильфорда, Нестора писцовъ по гражданскимъ дѣламъ. На этомъ мѣстѣ Тимпани заслужилъ репутацію своей ловкостью и проворствомъ, что предвѣщало ему дальнѣйшіе успѣхи. Его принципалъ совѣтовалъ юношѣ поступить къ нашему герою, такъ какъ, по мнѣнію мистера Вильфорда, "Мистеръ Джобсонъ. много обѣщаетъ и вскорѣ получитъ мѣсто судьи". Проведя нѣсколько мѣсяцевъ у Джобсона, самъ Тимпани сталъ раздѣлять это мнѣніе и даже предлагалъ своимъ товарищамъ биться объ закладъ, что его патронъ пойдетъ далеко. Съ своей стороны Джобсонъ, хотя и заставалъ его иногда на лѣстницѣ въ открытой дракѣ съ писцами сосѣднихъ адвокатовъ, считалъ Тимпани очень расторопнымъ и внимательнымъ юношей, который дѣлалъ честь школѣ мистера Вильфорда.
Джобсонъ съ примѣрной аккуратностью сидѣлъ въ своей конторѣ и являлся въ суды и на сессіи, но до сихъ поръ Тимпани только записалъ одну гинею въ громадную приходную книгу, которую онъ завелъ на счетъ Джобсона. Къ нему никогда не являлись кліенты, а только иногда заходили Винистунъ, лордъ Кэнамъ, генералъ и Берта, которая любила взглянуть на толстыя книги въ кожанныхъ переплетахъ, долженствовавшія пролить новый свѣтъ на всю страну, какъ только повезетъ ея Тадди насчетъ дѣлъ.
Однако, Джобсонъ очень усердно работалъ. Онъ собиралъ матеріалы для ученаго труда о судоговореніи и, кромѣ того, писалъ цѣлый рядъ политическихъ очерковъ подъ заглавіемъ "Привиллегированныя сословія въ Англіи", которые должны были, по мнѣнію Винистуна, произвести большой шумъ. Вмѣстѣ съ этимъ, онъ много веселился, посѣщалъ нѣсколько клубовъ, гдѣ встрѣчался съ умнѣйшими людьми того времени, и политическія гостиныя виговъ и торіевъ, куда его приглашали съ одной стороны, благодаря его либеральнымъ убѣжденіямъ, а съ другой, по рекомендаціи дяди и лорда Кэнама. Онъ представлялся лорду Мьюборну, который потомъ увѣрялъ, что онъ на него произвелъ большее впечатлѣніе своей наружностью, манерами и разговоромъ. Однако, мистеру Сваллотэлю министръ сказалъ довольно сухо, что "не сомнѣвается въ пользѣ, которую принесетъ ихъ партіи мистеръ Джобсонъ, особливо при помощи своей прелестной тетки". Конечно, эти слова заставили покраснѣть лорда Сваллотэля. Вскорѣ послѣ этого, мистеръ Чайльдерлей поговорилъ съ лордомъ Мьюборномъ о Джобсонѣ и намекнулъ, что онъ, очень можетъ быть, сдѣлается его зятемъ; это извѣстіе возвысило нашего героя въ глазахъ премьера гораздо болѣе, чѣмъ весь его умъ и энергія, потому что деньги естественно считались аристократическимъ вигомъ гораздо выше ума, этого грубаго, дешеваго товара, находящагося въ изобиліи и среди радикаловъ.