Въ подобномъ положеніи дѣлъ, въ самый разгаръ лондонскаго сезона, въ первыхъ дняхъ іюня, однажды утромъ, Тимпани пріотворилъ дверь въ кабинетъ Джобсона.
-- Васъ желаетъ видѣть одна дама.
-- Дама? не миссъ Джобсонъ?
-- О, нѣтъ. Высокаго роста, сэръ, съ черными глазами, волосами и бровями, напудренная и...
-- Съ двойнымъ подбородкомъ и лорнетомъ на носу. Сколько разъ я просилъ васъ не представлять мнѣ портрета моихъ посѣтителей. Вы спросили ея имя?
-- Да, сэръ. Но она не хочетъ себя назвать. Это, вѣроятно, секретное дѣло, можетъ быть, о нарушеніи обѣщанія жениться.
-- Въ такомъ случаѣ, я не стряпчій, мистеръ Тимпаны, и ваше предположеніе падаетъ.
-- Она не лэди, сэръ, т. е. не походитъ на миссъ Джобсонъ! она крашена какъ актриса...
-- Позвольте, произнесъ повелительный голосъ и дверь распахнулась съ силой, такъ что державшійся за ея ручку Тимпани едва не упалъ.
Въ комнату вошла женщина болѣе средняго роста, въ богатой шелковой мантиліи и такой же гонкѣ, въ шляпкѣ съ перомъ и съ тросточкой въ рукѣ. Она остановилась передъ Джобсономъ, который машинально всталъ и поклонился. Онъ тотчасъ ее узналъ.