Подобныя жизни, конечно, полны приключеній, и весь свѣтъ желалъ бы знать, изъ какихъ составныхъ частей была первоначально устроена такая человѣческая ракета, т. е. изъ какихъ элементовъ, воспламеняющихся и взрывчатыхъ, такъ какъ, въ сущности, слава и успѣхъ имѣютъ воспламеняющійся и взрывчатый характеръ; весь свѣтъ желалъ бы убѣдиться, имѣла ли означенная ракета на столько блестящій, лучезарный эффектъ, чтобы весь міръ, въ томъ числѣ и его пророки, или тѣ, которые считаютъ себя пророками, поднявъ кверху ослѣпленные глаза и отуманенныя головы, не могли не вскрикнуть отъ восторга: О!
Такого-то рода живой фейерверкъ, внутренній его составъ, начинаніе, спускъ и всѣ подробности послужатъ намъ матеріаломъ для достовѣрнаго разсказа въ назиданіе, въ примѣръ или для забавы, смотря по обстоятельствамъ.
Внѣшняя скорлупа Джобсона, въ ея неначиненномъ видѣ, была впервые явлена міру въ Барбадосѣ. Но прежде, нежели продолжать нашу исторію, мы должны представить доказательства фактическаго существованія Джобсона. Нѣкоторые критики станутъ отрицать существованіе Джобсона и будутъ утверждать, что эта исторія "параболическая", "миѳическая", "аллегорическая", "невѣроятная", "невозможная"... Богъ знаетъ, какіе еще эпитеты подберутъ къ ней ея хулители. Предупредимъ же этихъ каркающихъ вороновъ и представимъ имъ безспорное доказательство.
Что Джобсонъ дѣйствительно существовалъ доказывается простымъ фактомъ. Не общимъ говоромъ, который доказываетъ только, что одинъ дуракъ повѣрилъ другому; не свидѣтельствомъ отца и матери, подверженнымъ еще сомнѣнію. Нѣтъ, мы говоримъ о фактѣ, гораздо болѣе достовѣрномъ, о количествѣ и дѣятельности враговъ Джобсона.
По общему правилу, ненависть людей останавливается лишь на конкретныхъ предметахъ. Только очень рѣдкіе философы, какъ, напримѣръ, мистеръ Грегъ и Гербертъ Спенсеръ, могутъ воспылать пламенной злобой къ идеальнымъ или несуществующимъ предметамъ. Конечно, мужчины и, прибавимъ, въ особенности женщины, часто питаютъ горячую преданность къ несуществующему, но когда мужчины и женщины чувствуютъ, лѣлеятъ и открыто выражаютъ ненависть къ существу, имѣющему имя, то вы можете быть увѣрены, что такое существо живетъ и его бытіе достовѣрно. Дѣло въ томъ, что въ 1850 году, въ какомъ бы слоѣ общества вы ни вращались, вы могли встрѣтить лицъ обоего пола, ненавидѣвшихъ нѣчто, называемое ими Джобсономъ, и выражавшихъ свою глубокую антипатію къ Джобсону и его идеямъ, потому что онъ имѣлъ идеи, которыя подвергались строгой критикѣ. Нѣкоторые люди имѣютъ идеи и высказываютъ ихъ, но ихъ никто не критикуетъ. Кто въ этомъ виноватъ, пусть рѣшатъ заинтересованныя стороны; но обыкновенно идеи, неподвергаемыя критикѣ, ея не стоятъ. Каждый глубокій, истинный предметъ непремѣнно подвергается обсужденію. И такъ, повторяю, Джобсонъ имѣлъ свои идеи, и онѣ подвергались строгому анализу, анатомическому сѣченію; онѣ возбуждали борьбу. Онъ отличался такими манерами и привычками, которыя взвѣшивались и оцѣнялись, какъ хлопокъ или чай. У него было лицо, вызывавшее критику; оно было большое и служило предметомъ живой ненависти. Даже его одежда подвергалась микроскопическому изслѣдованію, результаты котораго не приносили ни малѣйшей пользы обществу. Какъ бы то ни было, всегда и вездѣ находились люди, для которыхъ идеи Джобсона, его манеры, привычки, внѣшній видъ, черты лица, одежда были смѣшными и ненавистными. Поэтому, очевидно, Джобсонъ существовалъ. Онъ не могъ играть роль невидимаго ангела. Его можно было видѣть, слышать, осязать. Иначе никто не взялъ бы на себя труда его ненавидѣть.
Такимъ образомъ, какихъ невѣроятностей мы впослѣдствіи ни разсказали бы о нашемъ героѣ, великій, безспорный фактъ не дрогнетъ, не поколеблется -- Джобсонъ существовалъ. Мы, слѣдовательно, начинаемъ нашъ разсказъ въ болѣе благопріятныхъ обстоятельствахъ, чѣмъ другіе авторы подобныхъ исторій. Ничто не доказываетъ достовѣрность разсказываемыхъ ими происшествій, а достовѣрность нашего повѣствованія подтверждается его заглавіемъ. Это -- исторія дѣятельности враговъ Джобсона.
Нашъ герой, какъ читатель уже, вѣроятно, догадался, былъ человѣкъ свѣтскій, въ различныхъ значеніяхъ этого слова. Его враги были нетолько домашніе, хотя и въ этомъ послѣднемъ отношеніи, какъ окажется впослѣдствіи,-- онъ раздѣлялъ общую участь каждаго христіанина. Враговъ Джобсона можно было найти нетолько въ Мэрибонѣ, но и въ Соутваркѣ, Вестминстерѣ и Тоуэръ-Гамлетѣ, нетолько въ Миддльсексѣ, но въ Дургамѣ и Корнвалисѣ. Вы встрѣтили бы ихъ на озерѣ Киларнѣ, въ дилижансѣ, пробирающемся чрезъ Троссакъ, и въ особомъ отдѣленіи шотландской желѣзной дороги. Его слава къ тому же не ограничивалась только его отечествомъ. Въ Берлинѣ, Парижѣ. Нью-Іоркѣ, Мельбурнѣ, въ газетахъ Токіо и кофейняхъ Алжира вы могли найти слѣды пламенной вражды къ Джобсону.
Не слѣдуетъ ли намъ его уважать за это? Свѣтъ раздѣленъ на два класса людей: на хорошихъ и дурныхъ, проклятыхъ и непроклятыхъ, козлищъ и овецъ. Но Джобсона ненавидѣли эти оба класса людей. Немалое доказательство его важнаго значеніи представляетъ фактъ, что онъ съумѣлъ возбудить столь пламенную и далеко распространенную вражду.
Онъ былъ сынъ той могучей расы, которая одна можетъ производить такихъ людей, расы, держащей въ своихъ рукахъ всесвѣтную имперію, расы, сыны которой путешествуютъ, торгуютъ, сражаются и открываютъ невѣдомыя мѣстности подъ эгидою своего славнаго знамени, во всѣхъ климатахъ, во всѣхъ странахъ. Эти люди составляютъ одно изъ чудесъ нашей великой Британской имперіи. Ихъ жизнь заслуживаетъ подробной лѣтописи.
Еслибъ кому-нибудь показалось нѣкотораго рода униженіе въ въ томъ обстоятельствѣ, что однимъ изъ этихъ чудесъ былъ человѣкъ, носившій имя Джобсона, а не Стэнлея или другое какое аристократическое имя, то этому горю помочь нельзя. Факты остаются фактами; даже мистеръ Грегъ, который оспариваетъ все, не можетъ спорить противъ факта. Великобританцы, съ очень обыкновенными именами и совершающіе необыкновенныя дѣла, представляютъ нерѣдкое на свѣтѣ явленіе.