-- Вы умная женщина, произнесъ Скирро, когда она кончила:-- а Джобсонъ просто оселъ. Онъ вамъ далъ чекъ къ своему банкиру. Вы сами получили деньги и, конечно, съумѣли сдѣлать впечатлѣніе на конторщиковъ?
-- О, да. Конторщикъ, которому я подала чекъ, послалъ за однимъ товарищемъ фирмы, чтобы удостовѣриться въ моемъ тожествѣ. Конечно, онъ меня не зналъ, но вѣроятно, я ему показалась очень приличной, или по какимъ другимъ причинамъ (она лукаво подмигнула Тому), но онъ тотчасъ приказалъ мнѣ выдать деньги и былъ очень любезенъ со мною. Всѣ конторщики вытаращили на меня глаза. Такая забава!
-- Они васъ признаютъ?
-- Вѣроятно.
-- Прекрасно, великолѣпно! Это не послѣдніе двадцать фунтовъ, которые вы получите отъ Джобсона, мистрисъ Гильдьяръ.
-- Надѣюсь, благодаря вашимъ совѣтамъ, мистеръ Скирро. Но я не хочу оставаться въ долгу, тѣмъ болѣе, что вскорѣ я, вѣроятно, прибѣгну снова къ вашей помощи.
И, вынувъ изъ своего ридикюля пять гиней, она подала ихъ Тому, который спокойно опустилъ золотыя монеты въ свой карманъ.
Эмили вся вспыхнула и прикусила до крови себѣ губу.
-- Всегда готовъ вамъ служить, мистрисъ Гильдьяръ. Я былъ адвокатомъ въ Америкѣ и можетъ быть, сдѣлаюсь тѣмъ же здѣсь, если только мнѣ удастся пережить это трудное время.
Мистрисъ Гильдьяръ продолжала нѣсколько времени весело болтать съ Томомъ и потомъ простилась съ его женою, которая своимъ упорнымъ молчаніемъ и грустнымъ видомъ ясно доказывала, что ей не нравился подобный разговоръ.