-- Тадди Джобсонъ, сказалъ онъ, наконецъ, очень тихо:-- о чемъ вы думаете? Я имѣю право на вашу искренность и желалъ бы знать, какъ вы смотрите на мое признаніе. Доставляетъ оно вамъ удовольствіе или нѣтъ?
Джобсонъ схватилъ его за обѣ руки.
-- Неужели вы, Винистунъ, могли сомнѣваться во мнѣ хоть на минуту? Простите меня, я думалъ не о себѣ, а объ васъ. Я не желалъ бы, чтобъ такое рѣдкое сердце, какъ ваше, терзалось понапрасну. Вы не знаете исторіи моей тетки; я долженъ вамъ ее разсказать.
Они сѣли, и Джобсонъ подробно передалъ своему другу тѣ поразительныя обстоятельства, которыя такъ сильно подѣйствовали на его собственную жизнь. Винистунъ выслушалъ его съ блестящими отъ волненія глазами.
-- Я теперь понимаю, произнесъ онъ, когда Джобсонъ кончилъ свой разсказъ: -- почему подъ всей ея живостью и веселостью скрывается неописанная, нѣжная меланхолія, которая всегда напоминала мнѣ темную глубь озера, просвѣчивающую среди лучезарно освѣщенной солнцемъ поверхности.
Онъ задумался.
Черезъ нѣсколько минутъ, Джобсонъ прервалъ это молчаніе.
-- Вотъ причина моего смущенія, сказалъ онъ:-- я не зналъ, какъ отнестись къ извѣстію, что мой лучшій другъ питаетъ къ моей теткѣ болѣе, чѣмъ дружескія чувства. Я считаю необходимымъ быть совершенно откровеннымъ съ вами и потому прибавлю, что другой изъ моихъ друзей также питаетъ къ ней подобныя чувства; что же касается моего мнѣнія, то я убѣжденъ, что обоихъ ждетъ горькое разочарованіе. Теперь вы поймете мою кажущуюся холодность.
-- Джобсонъ, вы поступили какъ истинный другъ, примите мою глубокую благодарность. Мнѣ излишне, конечно, просить васъ, чтобъ все это осталось тайною между нами. Если я неожиданно высказалъ передъ вами свои чувства, то это далеко не съ мыслью просить вашего ходатайства. Вы мнѣ сказали все, что сочли нужнымъ, и теперь предоставьте меня и вашего другого друга, имени котораго я не желаю знать, нашей судьбѣ. Прошу васъ никогда не возобновлять со мною этого разговора. Вы можете быть увѣрены, что я всегда буду поступать съ преданностью и деликатностью истинной любви!
Онъ всталъ и, надѣвъ шляпу, удалился.