Джобсонъ пристально посмотрѣлъ на Винистуна.
-- Что это значитъ, мой другъ? Я никогда не видалъ васъ въ такомъ волненіи. Неужели...
-- Довольно! воскликнулъ Винистунъ, и на лбу его показались крупныя капли холоднаго пота:-- ни слова болѣе. Мы понимаемъ другъ друга. Я знаю, что подозрѣваемое вами неисполнимо, но...
И, не докончивъ своей фразы, началъ снова ходить взадъ и впередъ по комнатѣ.
Джобсонъ подошелъ къ окну и сталъ смотрѣть на Пумпъ-Кортъ. Его глаза неожиданно открылись. Этотъ добрый, возвышенный, могучій человѣкъ, котораго онъ любилъ, какъ старшаго брата, который казался ему выше всѣхъ человѣческихъ слабостей -- этотъ человѣкъ подчинился вліянію того пламеннаго чувства, отъ котораго таютъ самыя ледяныя натуры и мутятся самые твердые умы. Онъ вспомнилъ слова Берты, которая однажды со слезами на глазахъ просила его не упоминать при ней объ одномъ щекотливомъ предметѣ. Онъ вспомнилъ и грустное прошедшее, долгую, мрачную ночь, и счастливый разсвѣтъ. Его пугала мысль, чтобъ странное, нѣжное чувство Винистуна не оказалось болѣе опаснымъ для ея спокойствія, чѣмъ корыстный заговоръ безнравственной женщины и грубаго негодяя. Онъ вспомнилъ, что наканунѣ, за обѣдомъ, она казалось такой хорошенькой, а лордъ Сваллотэль, сидѣвшій рядомъ съ нею, былъ впервые въ романическомъ настроеніи.
Винистунъ отличался необыкновенной впечатлительностью и отгадывалъ съ удивительной точностью мысли сочувственныхъ ему лицъ. Онъ вдругъ остановился передъ Джобсономъ и протянулъ ему обѣ руки.
-- Джобсонъ, сказалъ онъ:-- я многое отгадываю, что боюсь высказать на словахъ. Вы не можете себѣ представить, какъ могуче это чувство во мнѣ. Но будьте увѣрены, что здѣсь засѣло нѣчто (и онъ указалъ рукой на свою голову), чего никакая судьба не уничтожитъ, не измѣнитъ. Я буду нѣженъ, какъ голубокъ, и терпѣливъ, какъ рабъ. Я буду страдать безропотно, буду преданъ безъ надежды на награду, и постояненъ, несмотря на холодность и презрѣніе. Вы можете поручить мнѣ охраненіе драгоцѣннаго спокойствія... Ради Бога, не говорите теперь ни слова...
И онъ попрежнему зашагалъ ію комнатѣ.
Джобсовъ продолжалъ смотрѣть бъ окно. Онъ никогда не думалъ, что Винистунъ въ состояніи влюбиться. Сердце его, казалось, было столь всеобъемлюще, что его только могла удовлетворить любовь ко всему человѣчеству. Поэтому, страсть его къ одной женщинѣ, къ Бертѣ Джобсонъ, казалась непонятной, загадочной. Однако, это неожиданное открытіе было очень пріятно для Тадди. Онъ не могъ мечтать о лучшемъ мужѣ для Берты, которая, онъ былъ убѣжденъ, питала къ нему нѣжную, почтительную дружбу. Но, съ другой стороны, онъ замѣчалъ въ послѣднее время, что лордъ Сваллотэль очень ухаживалъ за Бертой и, хотя онъ былъ нѣсколькими годами моложе ея, но его серьёзный характеръ и степенная наружность совершенно стушевывали это различіе; къ тому же, миссъ Джобсонъ видимо относилась къ нему съ сочувственнымъ уваженіемъ.
Погруженный въ эти мысли, Джобсонъ не замѣчалъ, что время шло. Винистунъ продолжалъ ходить по комнатѣ взадъ и впередъ и не могъ не замѣтить странности поведенія своего молодого друга, который холодно отнесся къ столь лестному для него предложенію.