-- Я ей назначу свиданіе въ такихъ условіяхъ, что она непремѣнно явится... т. е., если она не занята. Вотъ посмотрите.
И, присѣвъ къ столу, онъ написалъ на дорогой, съ золотымъ обрѣзомъ, почтовой бумагѣ слѣдующія строки:
"Старый другъ, видѣвшій мистрисъ Гильдьяръ, но незнакомый ей, желаетъ счастья встрѣтиться съ нею въ Hôtel des Etrangers, въ Джерардъ-Стритѣ, Сого, въ большой кофейной комнатѣ, на послѣднемъ столѣ на-лѣво, сегодня вечеромъ въ 9 часовъ. Она узнаетъ его по бѣлой розѣ въ петличкѣ".
-- Вы пишете, какъ человѣкъ, привыкшій къ подобнымъ дѣламъ, произнесъ Джобсонъ съ улыбкой.
-- Нѣтъ, отвѣчалъ Винистунъ очень серьёзно:-- я не могу дозволить вамъ подобной шутки, особенно послѣ моего недавняго признанія. Вы сказали это такъ, не подумавши; но увѣряю васъ, что, несмотря на мое глубокое знаніе свѣта, сердце мое не загрязнено интригами. Мнѣ суждено было близко видѣть человѣческія слабости и страсти въ другихъ, а потому это письмо продиктовано не личнымъ опытомъ, а знаніемъ чужого опыта.
-- Но вѣдь вы рискуете большимъ, чѣмъ я, выдавъ ей глупый чекъ. Она будетъ имѣть въ отношеніи васъ сильную заручку.
-- Я ничего не боюсь, но еслибъ и была опасность, то я со счастьемъ подвергнусь ей для избавленія отъ непріятности Берты Джобсонъ. Въ этомъ дѣлѣ надо дѣйствовать быстро, хитро, умѣло.
Возвратясь въ свою контору, Джобсонъ засталъ тамъ сэра Гарри, который ходилъ взадъ и впередъ по комнатѣ, въ сильномъ волненіи.
-- Я ее видѣлъ! воскликнулъ онъ съ жаромъ:-- полчаса тому назадъ... въ Пикадилли... недалеко отъ Арлингтонъ-Стрита. Она. въ Лондонѣ, сэръ. Я бросился въ ближайшій кэбъ, но она меня узнала.
-- Милый дядя, я это знаю. Садитесь и выслушайте меня терпѣливо.