Генералъ былъ очень встревоженъ разсказомъ Джобсона. Ему не понравилось желаніе молодого человѣка защитить его отъ непріятности, хотя онъ былъ гораздо старше, а слѣдовательно, и благоразумнѣе его. Что же касается до вмѣшательства въ семейное его дѣло чужого, хотя и такого достойнаго, деликатнаго человѣка, какъ Винистунъ, то онъ просто вышелъ изъ себя отъ негодованія. По мнѣнію генерала, семейныя тайны никогда не должны выходить изъ лона семейства. Джобсонъ не могъ объяснить ему любовь Винистуна къ Бертѣ, и къ тому же это нисколько не оправдало бы его, такъ какъ онъ гораздо прежде повѣрилъ ему тайну дяди, чѣмъ узналъ, что онъ питаетъ нѣжныя чувства къ теткѣ. Однако, послѣ долгихъ усилій, ему удалось успокоить сэра Гарри и даже добиться его согласія на немедленное приглашеніе Винистуна. Когда тотъ явился и сэръ Гарри поговорилъ съ нимъ въ продолженіи двухъ часовъ, то онъ принужденъ былъ согласиться, что выборъ Тадди былъ очень мудрый. Винистунъ былъ нетолько настоящій джентльмэнъ и ловкій малый, но честный, благородный человѣкъ. Въ концѣ-концовъ, генералъ слѣпо довѣрился ему и поручилъ заключить сдѣлку съ мистрисъ Гильдьяръ на такихъ условіяхъ, какія онъ найдетъ выгодными.

Такимъ образомъ, въ девять часовъ вечера, Винистунъ сидѣлъ за указаннымъ въ запискѣ столомъ въ ресторанѣ Hôtel des Etrangers. На немъ былъ костюмъ, взятый у портного на Страндѣ, въ которомъ онъ считалъ себя прекраснымъ образцомъ франта послѣдняго разряда, съ голубымъ галстухомъ, брильянтовой булавкой и бѣлой розой въ нетличкѣ. Онъ говорилъ съ лакеями такимъ безупречнымъ французскимъ языкомъ, что они переглядывались съ недоумѣніемъ, а сидѣвшій въ залѣ за бутылкой медока французскій журналистъ оглядѣлъ его съ головы до ногъ съ большимъ любопытствомъ. Когда же Винистунъ заказалъ тонкій ужинъ на двухъ, говоря, что онъ ждетъ даму, то слуги стали перешептываться, увѣренные, что это переодѣтый джентльмэнъ.

Вскорѣ дверь отворилась съ шумомъ. Послышался шелестъ шелковаго платья, и женщина высокаго роста, съ перомъ на шляпкѣ и вуалемъ на лицѣ, прошла къ лѣвому заднему столу. Взглянувъ въ лорнетъ на Винистуна, она подняла вуаль и смѣло подошла къ нему.

Не смотря на все желаніе хорошо разыграть свою роль, Винистунъ инстинктивно всталъ и учтиво поклонился.

-- А! это вы, мистрисъ Гильдьяръ, сказалъ онъ своимъ обычнымъ мягкимъ голосомъ:-- вы слишкомъ любезны.

Она пристально посмотрѣла на него и присѣла съ улыбкой.

-- Ваше приглашеніе было еще любезнѣе, хотя нѣсколько повелительно, отвѣчала она со смѣхомъ и, не дожидаясь приглашенія, сѣла за столъ противъ него:-- вы забыли подписать свою записку, но это меня не остановило, я такъ желала увидѣть, кто обращается со мною такъ безцеремонно.

-- Вы видите, у меня въ петлицѣ бѣлая роза, значитъ, ошибки не можетъ быть насчетъ моей личности, сказалъ Винистунъ.

-- Нѣтъ, извините; ваша внѣшность совершенно не вяжется съ вашей рѣчью, запиской и безупречнымъ французскимъ языкомъ, на которомъ вы только-что объяснялись съ слугою.

-- Вы слишкомъ дальнозорки, сударыня. Позвольте мнѣ представиться, я -- мистеръ Варлей. Извините, я былъ такъ дерзокъ, что заказалъ ужинъ, надѣясь, что вы мнѣ не откажете въ удовольствіи покушать со мною въ этой публичной залѣ.