-- Во всякомъ случаѣ, повторила она:-- я давно перестала думать о подобныхъ чувствахъ. Я питаю къ вамъ самую искреннюю дружбу. Ваши блестящія способности, вашъ благородный, прямой характеръ и трезвый, здравый смыслъ снискали вамъ мое глубокое уваженіе. Какъ другъ Тадди, вы для меня болѣе обыкновеннаго свѣтскаго знакомаго. Я вамъ вполнѣ довѣряю, и еслибы представился случай, то я искала бы у васъ совѣта въ самыхъ щекотливыхъ семейныхъ дѣлахъ. Но, лордъ Сваллотэль, большаго я не могу вамъ предложить, и вы несправедливы къ себѣ, добиваясь большаго. Какъ мужъ и жена, мы были бы смѣшными въ глазахъ свѣта.
-- Нѣтъ, нѣтъ, не говорите этого, миссъ Джобсонъ!
Она встала и, приложивъ одну руку къ сердцу, а другую поднявъ къ небу, произнесла взволнованнымъ голосомъ:
-- Умоляю васъ, не говорите ни слова болѣе! Вы меня оскорбляете!
И, закрывъ лицо платкомъ, она горько зарыдала.
Сваллотэль былъ въ смертельной агоніи. Пламенная любовь побуждала его схватить ее въ свои объятія и страстными поцѣлуями утѣшить ея горе; но онъ скорѣе обнялъ бы принцессу крови, чѣмъ эту гордую дѣвушку. Онъ въ отчаяніи началъ ходить взадъ и впередъ по комнатѣ. Наконецъ, онъ остановился передъ Бертой и произнесъ съ такимъ глубокимъ, искреннимъ чувствомъ, какого онъ самъ не подозрѣвалъ въ своей трезвой, разсудительной натурѣ:
-- Ради Бога, не плачьте, миссъ Джобсонъ! Простите меня; я никогда болѣе не упомяну объ этомъ ни слова. Успокойтесь и скажите, что вы меня прощаете.
Она вдругъ перестала плакать и съ неимовѣрнымъ усиліемъ поборола свое волненіе. Она отняла платокъ отъ своего лица и съ улыбкой протянула ему руку, которую онъ прижалъ къ своимъ губамъ.
-- Простите меня, сказала она нѣжно: -- вы не могли знать или подозрѣвать моихъ чувствъ, моего положенія. Благодарю васъ за честь.
-- Ради Бога, не говорите этого!