Онъ сразу понялъ, на какую идеальную высоту она встала и какой великой любви она требовала. Онъ смиренно преклонилъ голову.
-- Да будетъ такъ, сказалъ онъ торжественно: -- это мученичество, но я готовъ за васъ умереть, а вы все-таки оставляете мнѣ полжизни.
Она нѣжно сжала ему руку, и черезъ мгновеніе его уже не было въ комнатѣ.
VIII.
Чувствительный ударъ.
Іюль мѣсяцъ 184* года былъ критическимъ нетолько для Джобсона и его тетки, но и для всей страны. Министерство лорда Мьюборна находилось въ опасности. Всюду слышались крики противъ правительства. "Министерство существуетъ слишкомъ долго", "странѣ надоѣли виги", "надо дать случай выказать свою силу и торіямъ", "назначеніе Твигльторпа -- ужасный скандалъ", "радикалы становятся слишкомъ сильны и дерзки" -- вотъ какія замѣчанія раздавались въ лондонскихъ клубахъ, среди облаковъ табачнаго дыма.
Но, въ сущности, были гораздо основательнѣйшія причины колебанія министерства. Клубнымъ мудрецамъ, быть можетъ, надоѣло каждое утро читать въ газетахъ, что лордъ Мьюборнъ въ верхней палатѣ и сэръ Гумфрей Больдо въ нижней отвѣчали на различные запросы министерству, но дѣло было въ томъ, что кабинетъ, какъ всегда бываетъ, возставилъ противъ себя и враговъ, и политическихъ сторонниковъ. Первые всегда неумолимы, а послѣдніе часто капризны и ненадежны. Реформа возбудила реакцію въ умѣренныхъ либералахъ и несбыточныя надежды въ радикалахъ. Искреннія заявленія и крайнія программы послѣднихъ служили въ рукахъ торіевъ отличнымъ пугаломъ для первыхъ. Поднятъ былъ крикъ, искусно разжигаемый, что министерство слишкомъ подчинилось радикаламъ, что хвостъ руководилъ головой. При этомъ забывали, что эта, повидимому, нелѣпая система оказывается логичной и строго-научной, напримѣръ, въ примѣненіи къ пароходамъ, гдѣ, дѣйствительно, хвостъ приводитъ въ движеніе голову. Какъ бы то ни было, въ іюнѣ мѣсяцѣ, когда законодательная дѣятельность, всегда дремля, приближается къ концу, страна вдругъ пришла къ убѣжденію, въ виду постоянно уменьшавшагося числа голосовъ парламентскаго большинства, что министерство было въ опасности, и что каждый день могъ возникнуть вопросъ о выраженіи къ нему недовѣрія.
Для Джобсона этотъ мѣсяцъ былъ также критическимъ. Его книга "Привилегированныя сословія въ Англіи", написанная сильно, рѣзко и смѣло, съ посвященіемъ "Избирателямъ и неизбирателямъ Соединеннаго Королевства", произвела громадное впечатлѣніе. Строго критикуя соціальныя и политическія аномаліи конституціи, избирательной системы, администраціи и общественнаго управленія, она, какъ ракета, взвилась надъ политическимъ міромъ и ослѣпила своимъ блескомъ. Первое ея изданіе разошлось въ десять дней, и впродолженіи нѣсколькихъ недѣль издатели и типографщики едва успѣвали удовлетворять всѣмъ требованіямъ. Въ тоже время Джобсонъ повелъ порученное ему обвиненіе въ дѣлѣ о подлогѣ съ такимъ умѣньемъ и энергіей, что заслужилъ всеобщее одобреніе.
Не удивительно было бы, еслибъ молодой человѣкъ сбился съ толку отъ такихъ блестящихъ успѣховъ. Но эти самые успѣхи, по обыкновенію, принесли съ собою и противоядіе противъ чрезмѣрнаго увлеченія ими. Газета "Post", въ цѣломъ рядѣ статей энергичныхъ, полныхъ новизны, но не изящныхъ и не останавливавшихся передъ самыми грубыми личностями, нападала на Джобсона съ неприличнымъ цинизмомъ. Его граматика, стиль, логика, знанія подвергались самому строгому анализу человѣкомъ, который самъ грѣшилъ во всѣхъ этихъ отношеніяхъ, и провозглашались "вполнѣ достойными писателя, получившаго воспитаніе въ первоначальной школѣ отдаленнаго городишка Канады". Это еще можно было перенести, такъ какъ Джобсонъ утѣшалъ себя мыслью, что его книга читалась болѣе этихъ статей и заключала въ себѣ опроверженіе всѣхъ клеветъ, распространяемыхъ ловкимъ критикомъ. Но не въ однихъ оппозиціонныхъ журналахъ и газетахъ дурно говорили о новомъ сочиненіи Джобсона. Литературные органы гг. Пильбюри и К° открыли противъ него огонь, что производило еще большій успѣхъ, такъ какъ они принадлежали къ его партіи; "Prospective Review" и "Censor" въ одинъ голосъ кричали, что никогда еще человѣкъ въ полномъ разсудкѣ не писалъ подобной галиматьи подъ маской ученаго политическаго изслѣдованія. Джобсона обстрѣливали и съ фронта, и съ фланговъ, и съ тыла. Его рѣзкія выраженія передавались въ преувеличенной формѣ и тѣмъ возбуждали страхъ въ умѣренныхъ либералахъ къ этому крайнему радикалу и энтузіасту.
Сезонъ близился къ концу, и однимъ изъ послѣднихъ свѣтскихъ увеселеніи былъ ежегодный балъ лэди Кэнамъ, въ ея роскошномъ домѣ на Кавендишскомъ скверѣ. Лэди Кэнамъ пользовалась общей любовью въ высшемъ обществѣ, несмотря на буржуазное происхожденіе, а сынъ ея былъ красивый, богатый и многообѣщающій пэръ. Старый лордъ мастерски устроилъ свои дѣла. Выѣзжая въ провинцію на сессіи, какъ верховный судья, онъ зорко слѣдилъ за развитіемъ нѣкоторыхъ изъ городовъ и, покупая дешево земли, превращалъ ихъ въ обширныя улицы, окаймленныя великолѣпными домами и фабриками. Такимъ образомъ, благодаря проницательности и ловкости отца, сынъ имѣлъ чистаго дохода въ годъ 40,000 ф. стерл. Эта цифра вырывала пріятную улыбку на устахъ даже англійскихъ аристократовъ, а маменьки всячески старались поймать въ сѣти своихъ дочерей такую золотую рыбку. Поэтому, трудно себѣ представить что-нибудь блестящѣе общества, собравшагося на балу у лэди Кэнамъ. Тутъ толпились предводители обѣихъ партій, сливки аристократическихъ сливокъ, прелестныя красавицы сезона и всякаго рода общественныя знаменитости. Лэди Кэнамъ очень любила генерала Джобсона, который часто бывалъ въ молодые годы въ Кэнамъ-Голѣ, и онъ присутствовалъ на балу, вмѣстѣ съ сестрою и племянникомъ. Конечно, тутъ были лордъ Сваллотэль и мистеръ Чайльдерлей съ дочерью. Танцовали въ особомъ павильонѣ, воздвигнутомъ въ саду, и въ который входили черезъ большія стеклянныя двери прямо изъ парадной гостиной.