Что же касается Брумгола, то слова лэди Пилъкинтонъ были едва ли не напрасны. Берта Джобсонъ была сама дочерью бѣдныхъ родителей. Она привыкла къ многимъ ограниченіямъ самолюбія, къ мелкимъ экономіямъ и ежедневнымъ отказамъ въ самыхъ ничтожныхъ желаніяхъ. Поэтому, приличная бѣдность ее не пугала; она принадлежала не къ тѣмъ женщинамъ, которыя ослабѣваютъ и киснутъ отъ борьбы съ нуждой, а напротивъ, къ тѣмъ, которыя крѣпнутъ и борются съ лишеніями мужественно, энергично. Ея натура не могла почерствѣть и поблекнуть отъ житейскихъ треволненій, и, при выборѣ мужа, она ни за что не позволила бы сказать себѣ: "Я буду стараться, главное, обезпечить себѣ безбѣдное существованіе". Естественно, что замѣчанія лэди Пилькинтонъ о Брумголѣ скорѣе могли усилить, чѣмъ уничтожить, нарождавшееся въ ней сочувствіе къ блестящему инженеру. Онъ былъ человѣкъ вполнѣ достойный ея любви, и она готова была посвятить ему всю свою жизнь, не думая о тѣхъ мелкихъ ежедневныхъ лишеніяхъ, къ которымъ уже привыкла въ домашнемъ своемъ быту. Поэтому, когда на слѣдующій день, Брумголъ явился съ восторгомъ въ генеральскій домъ, было что-то столь нѣжное въ ея застѣнчивомъ взглядѣ, тихомъ голосѣ и легкомъ пожатіи руки, что онъ весь преисполнился счастьемъ. Однако, онъ очень мало говорилъ съ Бертой, а все время болталъ съ лэди Пилькинтонъ, которая намѣренно избѣгала всякихъ сантиментальныхъ разговоровъ.
-- Я надѣюсь, что вы не забыли пикника, мистеръ Брумголъ, сказала она, когда онъ всталъ прощаться:-- мы собираемся здѣсь и ѣдемъ всѣ вмѣстѣ въ Кодринтонъ. Я нашла вамъ прелестную даму, миссъ Бриндзенъ, прехорошенькую молодую дѣвушку, съ тремя тысячами дохода.
Онъ пристально посмотрѣлъ на нее, какъ бы желая убѣдиться, искренно ли она говорила, и потомъ бросилъ поспѣшный взглядъ на Берту.
-- Я, конечно, пріѣду во-время, лэди Пилькинтонъ, и, кого бы вы мнѣ ни поручили, сочту своимъ долгомъ быть любезнымъ; но, предупреждаю васъ, что за богатой невѣстой я гоняться не стану.
И, поклонившись, онъ вышелъ изъ комнаты.
-- Вотъ настоящій джентльменъ, сказала лэди Пилькинтонъ, смотря съ восторгомъ ему вслѣдъ: -- а настоящій джентльменъ -- самый опасный человѣкъ на свѣтѣ.
Солнце быстро клонилось къ западу, и фаэтонъ лэди Пилькинтонъ, по обыкновенію, подкатилъ къ крыльцу генеральскаго дома. Но Берта отказалась отъ прогулки, подъ предлогомъ усталости, что вполнѣ подтверждалось ея блѣдными щеками и мутными глазами. Поэтому, генеральша поѣхала одна, а Берта, полежавъ немного въ гамакѣ, развѣшенномъ среди веранды, взяла зонтикъ и пошла въ садъ, довольно обширный и прекрасно содержанный, съ мраморнымъ бассейномъ, хорошенькимъ водопадомъ и аллеями пробковыхъ деревьевъ. Берта медленно ходила подъ тѣнью густой зелени, погруженная въ мечты, и передъ ея глазами мелькалъ все одинъ и тотъ же образъ.
Вдругъ подлѣ нея раздались шаги, и, обернувшись, она съ удивленіемъ увидѣла молодого Фуллертона, который поспѣшно шелъ но дорожкѣ отъ дома. Заѣхавъ съ визитомъ къ лэди Пилькинтонъ и узнавъ, что ея нѣтъ дома, онъ хотѣлъ удалиться, какъ вдругъ замѣтилъ въ саду зонтикъ Берты. Позволивъ себѣ колоніальную вольность, которая, безъ сомнѣнія, лишила бы его навсегда милостей генеральши, онъ отправился въ садъ, чтобы поговорить съ миссъ Джобсонъ. На лицѣ его играла болѣзненная, непріятная улыбка, а его впалые черные глаза, казалось, горѣли, какъ уголья. При видѣ его, Бертѣ стало какъ-то неловко.
-- О, миссъ Джобсонъ! сказалъ онъ, протягивая руку, до которой Берта едва прикоснулась кончиками своихъ пальцевъ:-- я заѣхалъ къ вамъ съ визитомъ и, видя, что вы здѣсь, позволилъ себѣ лично засвидѣтельствовать вамъ мое почтеніе.
-- Лэди Пилькинтонъ нѣтъ дома, отвѣчала Берта очень холодно и сухо.